u_96 (u_96) wrote,
u_96
u_96

Categories:
  • Mood:

Педагогическая поэма.

«Милостливый государь!
Навестив m-lle Загряжскую, по её приглашению, я узнал от нее самой, что она посвящена в то дело, о котором я вам сегодня пишу. Она же передала мне, что подробности вам одинаково хорошо известны; поэтому я могу полагать, что не совершаю нескромности, обращаясь к вам в этот момент. Вы знаете, милостливый государь, что вызов г-на Пушкина был передан моему сыну при моем посредничестве…»

Тут автобус резко затормозил. Тело по инерции бросило в бок и, чтобы не навалиться на стоящую рядом бабушку, пришлось ухватиться за стойку справа. Сакр Дье!.. Коричневый томик «Последний год жизни Пушкина» захлопнулся, так и не дав дочитать до конца датированное 9-м ноября 1836 года и адресованное В.А. Жуковскому письмо Л. Геккерна.

…Учитель вжикнул "молнией" изрядно потасканной сумки, убрал книгу, надвинул стетсон поглубже, дождался шипения открывающихся дверей и сошёл.

Спину после рабочего дня слегка ломило, в весенних лужах ещё не отражались звёзды, а потому причин переходить на бег особо не было. Учитель напялил наушники CD-плеера, прикурил сигариллу и, выпустив в вечереющее небо приличный клуб табачного дыма, задумался. Положительно, с этим письмом старика Геккерна было не всё чисто… В книгу оно попало в русскоязычном варианте, тогда как в пушкинское время все уважающие себя русские дворяне вели переписку исключительно на языке Вольтера. Интересно было бы где-нибудь откопать оригинальный текст на французском… Мысленно обсасывая эту мысль со всех сторон и не забывая вовремя стряхивать пепел с сигариллы, Учитель через пару минут дошёл до перекрёстка. Подождал, когда загорится зелёный, и перешёл на другую сторону улицы. Дальше дорога вела по прямому как стрела тротуару, и Учитель не утерпел. Достал томик, листанул страницы, нашёл нужную.
Улыбнулся.
Догадка насчёт первоначального языка текста была верна. В конце письма Геккерна составитель сборника заботливо курсивом в скобках отметил «фр.» Взгляд читающего автоматически скользнул чуть ниже и упёрся в следующее письмо. Жуковский писал Пушкину: «…Есть еще возможность все остановить. Реши, что я должен отвечать. Твой ответ невозвратно все кончит. Но ради бога одумайся. Дай мне счастие избавить тебя от безумного злодейства, а жену твою от совершенного посрамления…» «Посрамления» - Учитель покатал это, похожее на чих, слово во рту. Подержал на языке. «ПоСРАМления» - мда… Манерно. Сейчас бы просто сказали: «А жену твою от полного ахуя».

Почти догоревшая до фильтра сигарилла палила губы, но Учитель в задумчивости своей этого не замечал. «По-срам-ления». Центральное слово тут «срам»… Рука легла на ручку входной двери подъезда. Осталось войти, шесть этажей вверх и – дома.

В плеере кончился диск и в то же мгновение в едва-едва наступившую тишину ввинтился чей-то глумливый голос из-за плеча: «О, БЛЯ! ЁБАНЫЙ КОВБОЙ, БЛЯ!..»
Это было похоже на пощёчину.
В обычной бы ситуации Учитель на подобную реплику мысленно забил и пошёл дальше. Но почему-то именно сейчас, после строк Жуковского и буквально на пороге своего дома, он понял, что сегодня хочется иного.

Он выплюнул окурок сигариллы, убрал руку от ручки двери, сдвинул наушники на шею и повернулся.

Позади, шагах в шести-семи на приподъездной скамейке тусовала компания старшеклассников. Семеро. Шесть парней, одетых в понтовые узкие джинсы с откляченными задами, разноцветные куртки и громадные кроссовки. Зоопарк. То ли комики, то ли клиники. Все широкоплечие, но какие-то нескладные. С плаксиво-инфантильными лицами и пивом. На грудь уже приняли, судя по валяющимся под лавкой смятым и пустым банкам. Мда… И выпили-то немного, но – Учитель усмехнулся – «много ли потному надо»? …Один, видимо лидер, демонстративно взгромоздился на заднюю спинку лавки, чтобы быть выше остальных. Учитель перевёл взгляд на ноги посконного «фюрера», притоптывающие по лавке толстенными подошвами грязных гриндеров. Ах, вот почему бабушкам-дедушкам, перманентно сиживающим на лавочке, приходится подстилать под себя газеты…

Сбоку от лавки ещё имелась дивчина лет 15-16-ти с почему-то розовыми волосами, картинно отставившая ножку и затягивающаяся длинной дамской сигаретой. Ага, ещё одна во взрослость играет… И одета феерично… Деревенский гламур.

- Ну, чё вылупился?.. Шагай, бля!.. – выдал «фюрер» Учителю и, сразу забыв про него, потряс над ухом банкой. – О, бля. Пустая, бля. – рыгнул. - Ну? Кто идёт за «Клинским»?..
- Ща, Мишган, всё будет!.. – с лавки сорвалась «шестёрка», чтобы метнуться к ближайшему ларьку, но чья-то рука схватила парня за шкирку, вернула на место, уронила на колени тяжёлую сумку:
- Ну-ка подержи, киса…
В следующую секунду «фюрер» внезапно обнаружил, что смотрит в озорно прищуренные глаза «ковбоя». С расстояния сантиметров в тридцать.

Увиденное было откровением. Когда мимо проскользнула чуть сутулая низенькая фигура в плаще, со смешно торчащими по бокам головы большими шайбами наушников, да ещё и увенчанная ковбойской шляпой, Мишган принял её за своего сверстника, матюкнуть которого на глазах сотоварищей и клевой чиксы – сам Бог велел. …Теперь же Мишгану стало ясно, что на него с какой-то отстранённой улыбкой смотрит не пацан, а усатый мужчина лет тридцати. С длинным перебитым носом и шрамом на правой щеке.

«Да, классическое чмо», - думал про себя в этот момент Учитель, разглядывая в упор рыхлое, всё в пубертатных прыщах, лицо Мишгана: «Малолетнее, но чмо». Указательным пальцем сдвинул стетсон на затылок и улыбнулся ещё шире. Такие моменты он любил больше мороженого…
- Ты чё, бля?!.. – начал, набираясь привычного куража «фюрер», но закончить фразу не успел.
Правая ладонь «ковбоя» сжалась в кулак и без замаха, чуть выдвинутым вперёд суставом среднего пальца, снизу-вверх ткнула Мишгана в губу. …Если так врезать человеку в висок, то можно получить труп. Попавший же в губу, сустав на раз рвёт её о зубы в кровь. Больно рвёт. Учитель это знал. Судя по сочному шлепку, с которым перекинувшееся через спинку скамейки тело «фюрера» хлопнулось оземь, и последующему визгливому мычанию, Мишган теперь тоже был в курсе этой истины.

Неожиданно громко забренчала по тротуару, вылетевшая из рук прыщавого пустая пивная банка.

Всё вышеописанное произошло настолько неожиданно, что никто из присутствующих на и возле скамейки не успел никак отреагировать. Только розововолосая чикса уронила на асфальт сигарету.

Учитель забрал у затаившей дыхание «шестёрки» свою сумку. Осмотрел остекленевших. Хе-х, прямо-таки заключительная сцена из «Ревизора»… Дети, мля, цветы… На могиле родителей… Ещё не знают, что можно вот так вот запросто ударить другого. Ударить почти любого. Без получаса крикливой ругани и хватания друг друга за грудки. Ударить, чтобы избавить себя от… Как там писал Жуковский?.. От «посрамления».

Ударить, ибо сказано было «учи не только словом, но и делом».

…Тут Учитель почувствовал насущную необходимость как-то объяснить свои действия. Чтобы недвусмысленно обозначить цель урока. И желательно – на понятном людям языке:

- Вот что, опёздыши… Хотим что-то сказать – поднимаем руку и ждём разрешения. …Ещё раз услышу ваше блеяние у себя за спиной, ноги за ушами свяжу. Я – Школьный Учитель, я умею. Я понятно говорю?..

Ошеломлённые «опёздыши» в разнобой кивнули. Из-за лавки, пуская кровавые слюни с соплями на мокрый газон, что-то неразборчиво проквакал Мишган.

Откровенно говоря, для полного удовлетворения и пущего воспитательного эффекта, Учителю очень хотелось в довесок дать кому-нибудь в печень или хотя бы наступить на пальцы подошвой десантного ботинка. Но он подавил в себе это желание. Как совершенно правильно в своей «Педагогической поэме» писал Макаренко: «Нельзя от ребёнка требовать всего и сразу…» Поэтому Учитель просто подмигнул, тронул пальцами край шляпы и хлопнул дверью подъезда. Спустя секунду, стоя в ожидании лифта, он не без интереса наблюдал сквозь окно первого этажа, как вся компания, включая держащегося за челюсть «фюрера», в хорошем спортивном темпе ретируется за угол…

…Где же отрыть оригинальный текст Геккерна?
«Надо будет порыскать в сети. Не найду – позвоню пушкинистам…» -, подумал Учитель, входя в лифт и потирая слегка ноющий сустав среднего пальца на правой руке.

…Нет, вполне возможно, что во время очередного приступа рефлексии, он предастся минутному приступу самоугрызения. Как же, как же... «Ударить ребёнка и женщину – грех!» Так что непременно предастся. Сидя, например, верхом на унитазе. Но это потом. А сейчас Учитель чувствовал только глубокое удовлетворение от того, что в очередной раз хорошо выполнил свой долг педагога.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments