u_96 (u_96) wrote,
u_96
u_96

Categories:

"ЧЁРНЫЙ ЯНВАРЬ". Воспоминания русского морского офицера о бакинской резне 1991-го года. Часть II.

Часть I - см. http://www.livejournal.com/users/u_96/267636.html?mode=reply

В это же время была предпринята попытка захватить Военно-морское училище. На требование нападавших выдать офицеров армян и их семьи на расправу начальник училища вице-адмирал Архипов продемонстрировал готовность к отражению любого нападения и пообещал перебить всех до единого, если они посмеют двинуться с места.
Решительность адмирала и свежая еще память о действиях курсантов в Сумгаите остудили пыл нападавших, и они ретировались.
Больше в училище они не совались.
К нам прибыл Главнокомандующий Военно-Морским Флотом и депутат Верховного Совета СССР от Ленкорани адмирал флота Чернавин с группой офицеров Главного штаба ВМФ.
Третий день резни, 15 января, начался со страшного грохота. Сначала послышался звук, напоминающий взрыв, потом гул, и новое здание штаба флотилии на Баиловской шишке исчезло в облаках пыли. Штаб сполз по склону, разрушив и засыпав обломками столовую береговой базы бригады ОВРа.
Официально причиной обрушения штаба стал оползень, однако время случившегося вызвало сомнения в правдивости этой версии.
От штаба уцелела одна стена с балконом и Главкомом на нем. Он как раз вышел на балкон осмотреться, а возвращаться ему оказалось некуда. Под обломками зданий погибло 22 человека, и среди них мой хороший товарищ капитан 3 ранга Виктор Зайченко. Его задавило перекрытием в кабинете на втором этаже столовой. У Вити осталось трое сыновей.
Остальных засыпанных нам удалось откопать, покалеченных, но живых.
Оползень по времени совпал с началом завтрака личного состава, но, к счастью, завтрак по какой-то причине задержался, и людей еще не привели. Если бы не эта задержка, жертв было бы намного больше. А так под обломками оказался лишь камбузный наряд, да те, кто находился в помещениях столовой.
Раскапывали развалины в основном вручную. Из города пригнали несколько кранов, но крановщики азербайджанцы вывели их из строя, и, бросив сломанные машины, смылись.
Я пришел на разбор завалов с десятью матросами в сопровождении начальника вспомогательного флота капитана 2 ранга Тараева, командира 75 группы судов обеспечения капитана 3 ранга Анисимова и инженер-электрика капитан-лейтенанта Грибанова.
Позже вы поймете, зачем я всех их перечислил.
На них сразу напустился начальник штаба флотилии контр-адмирал Зинин (вскоре он станет командующим и вице-адмиралом и очень озаботится своим внешним видом после выхода из азербайджанского плена).
- Что вы вырядились, как на прогулку? – орал он. – Мне тут руководители не нужны! Здесь нужны рабочие руки, камни таскать!
Минут через пять с места раскопок смылся Тараев, а следом за ним Анисимов и Грибанов. Вечером Анисимов прислал передать мне, чтобы мы заканчивали работу и возвращались, так как пришла моя очередь заступить на вахту по охране части, а они уже свое отстояли и нуждаются в отдыхе.
А в городе продолжалась резня.
Территория флотилии забита людьми, ищущими у нас защиты. Здесь и армяне, и русские, и даже азербайджанцы, не желающие в резне участвовать и опасающиеся, что за это с ними могут расправиться.
Мы размещаем их везде, где только можно, но люди все прибывают, места не хватает, и многие стоят под открытым небом, лишь бы отгородиться от взбесившегося города.
Так продолжается до 19 января. Наконец нам возвращают оружие.
Ожидается ввод войск в город, а мы должны будем их прикрывать. До сих пор удивляюсь, как азеры не догадались захватить корабль с оружием и перебить нас всех. Наверное, плохо сработала разведка, а может быть, они просто были более высокого мнения о нашем начальстве, чем оно того заслуживало.
В ночь с 19 на 20 января в город стали входить войска.
Шли они с трех направлений, сметая на своем пути баррикады. Из окон по ним стреляли. И что интересно, эти окна были в квартирах русских и армян, чтобы ответным огнем не повредили квартир азербайджанцев. Вполне в духе аборигенов.
Улицы перегорожены баррикадами из грузовиков, перед ними две линии людей: первая из связанных по рукам между собой армян, вторая из женщин, стариков и детей – жителей близлежащих домов. Позади баррикад притаился микроавтобус с полутора десятками вооруженных бандитов. Когда к баррикадам подходят танки, на броню головной машины выбирается майор-танкист с мегафоном:
- Граждане! – обращается он к толпе, не зная, что большая часть людей – заложники. – Разойдитесь и освободите дорогу. Неужели вы не понимаете, что для танков ваши баррикады не препятствие? Мы ведь все равно пройдем!
В ответ из-за баррикад раздаются автоматные очереди. Майор и несколько солдат падают на землю. Первые боевые потери. Расстреляв патроны, бандиты спешно грузятся в микроавтобус, и он скрывается в узких улочках окраины.
Взревели моторы, и танки двинулись на баррикаду. Местных азеров из второй линии защиты как ветром сдуло. С первой линией сложнее, армяне там связаны, путаются в веревках, падают.
Кто-то из офицеров замечает, что перед колонной заложники, и останавливает движение. Спешно перерезают на заложниках путы и советуют им идти домой.
Офицеры вводимых войск не знают истинной обстановки в городе и не понимают, что у этих людей больше нет дома. Вот они и бегут рядом с танками, им больше не на кого надеяться, и они бегут из последних сил, зная, что если отстанут, то их добьют, и веря, что советский солдат не позволит убивать советских людей.
На месте баррикады остаются покореженные грузовики. На одном надпись: «Так будет с каждым, кто встанет на пути!»
Во вводимых войсках много призванных из запаса, так называемых партизан.
Их кое-как переодели, вручили оружие без боеприпасов и послали восстанавливать порядок. Патроны обещали выдать на месте. По пути их обстреливают. В городе идет ночной бой.
Трассеры прочерчивают небо во всех направлениях, войска стреляют в воздух, а по ним ведется прицельный огонь из-за угла, с крыш, с окон.
На притащенном с рейда СДК выдают оружие и боеприпасы.
Выдают, сколько попросишь, под простую подпись в ученическую тетрадь. Достаточно называть любую фамилию и звание, и получай, что хочешь. Большим спросом пользуются автоматы и пулеметы калибра 7,62, никто не хочет брать ночные прицелы, за них, если что, потом не расплатишься.
Район военного порта перекрывается блок-постами. Но с моря мы блокированы судами Каспийского пароходства. Достаточно затопить пару судов на фарватерах. И мы окажемся намертво запертыми в бухте. После этого можно вылить с танкеров и нефтяных терминалов топливо в море и поджечь. Никто не уцелеет.
Потом говорили, что план изжарить нас заживо у них был, но осуществить его они не успели или не решились, опасаясь, что огонь перекинется на город.
А пока гражданские суда с бандитами пытаются перегородить нам выход, став на якоря вплотную к нашим пирсам. По команде они готовы дать ход и таранить наши корабли у пирсов. На таком расстоянии вооружение кораблей бесполезно, да и применить его просто не успеют. Предложение расстрелять блокирующие суда, когда это еще было возможно, командующий отверг, сказав: «Не воевать же всерьез с этими хулиганами».
Теперь ждем, решатся они нас атаковать или нет.
Бои в городе продолжаются уже третьи сутки, то стихая, то возобновляясь с новой силой.
Особенно сильная стрельба в районе Сальянских казарм.
Там общевойсковое училище и бригада ВДВ. ИЗ этого училища курсанты азербайджанцы (в последнее время их стало подозрительно много) воюют против нас.
Взорвана подстанция телецентра, телепередачи надолго прекращены.
На четвертый день азербайджанская сторона запросила перемирия, чтобы похоронить своих убитых. Для этого они просили прибывшего в Баку министра обороны маршала Язова убрать войска с улиц города. Язов просьбу уважил, танки и солдаты спрятались за заборами предприятий.
А еще они попросили совсем убрать с улиц части, дислоцирующиеся в Баку, справедливо рассудив, что от видевших своими глазами все их бесчинства пощады ждать не приходится.
Мне один матрос, до этого отличавшийся флегматичностью, говорил сквозь слезы: «Я буду уничтожать их всех! Они не люди! Они не имеют права жить на земле!»
А я успокаивал его, говорил, что не все одинаковы, и сам себе не верил.
Похороны провели с особой помпой, по улицам бесконечным потоком к аллее почетных захоронений шло больше миллиона человек. Вот и судите сами, одинаковы все или нет.
Особенно афишировали то, что среди убитых был русский подросток, погибший от шальной пули, когда выглянул в окно, и азербайджанская пара молодоженов: жениха или мужа (если успел им стать) убили в городе с оружием в руках, а невеста или жена, узнав о его гибели, покончила с собой.
Потом эти могилы будут показывать всем приезжим как доказательство того, что армия убивала безоружных людей, и не только азербайджанцев.
После этого многие стеснялись спрашивать о том, что стало причиной ввода войск.
А мать погибшего русского парня легко понять: куда ей было деваться, когда к ней пришли и предложили похоронить сына.
Сама похоронить его она не смогла бы, не говорю уже о том, чтобы вывезти тело в Россию, да и отказать просто побоялась….
Насколько я помню, убитых было 123 человека, потери в войсках – 59.
На месте погребения установили мощные громкоговорители, так что на полгорода было слышно, как Эльмира Кафарова (почти однофамилица), кажется, министр чего-то, обещала отомстить за погибших и клялась, что неверных захлебнутся собственной кровью.
Неверные – это все мы.
В этот день я, переодевшись в гражданку, перевез на корабль свою мать, уверенный в том, что начнется охота за семьями военнослужащих.
На коленях у меня, прикрытый курткой, лежал автомат, на случай, если нас засекут.
К счастью, все обошлось, хотя машина несколько раз вынуждена была останавливаться на забитых до отказа людьми улицах, искать объездные пути, и местные с подозрением заглядывали в окно, мол, почему вы не с нами.
На следующий день по городу распространился слух о том, что убито несколько тысяч человек, а трупы вывозят на кораблях флотилии и топят в море.
К командующему явилась делегация за разъяснениями.
Сам я при этом не присутствовал, но офицеры, там бывшие рассказывали, что командующий вице-адмирал Ляшенко предложил им пойти на любой по их выбору корабль и самим убедиться в отсутствии там трупов.
- Те корабли уже в море, - заявили ему.
- Я сейчас передам на все корабли в море приказание лечь в дрейф, - сказал им адмирал, зная, что любые попытки убедить их бесполезны, - и вместе с вами на ракетном катере отправлюсь к ним. Но предупреждаю, что если трупов там не найдете, я буду считать вас провокаторами и прикажу утопить!
Может показаться, что подобное заявление было слишком жестким, но Ляшенко понимал, что перед ним провокаторы, и иначе их не остановишь.
Бакинская бухта отлично просматривается из города, выйти или войти в нее незаметно практически невозможно, азеры вели за нами непрерывное наблюдение и прекрасно знали, что за эти дни ни один корабль бухту не покидал, да и фарватеры были перекрыты. Они хотели разжечь страсти на чудовищной лжи, а он пресек эту попытку.
Делегация ретировалась, но еще долго в республиканских газетах нас упрекали в загрязнении Каспийского моря трупами местных жителей.
Начали эвакуацию семей военнослужащих и беженцев.
Эвакуация шла военно-транспортными самолетами с аэродрома Кала (гражданский аэропорт не работал) в Москву и Севастополь, и морем – порт Махачкала.
Первая же группа гидрографических судов с беженцами на порту подверглась нападению в районе острова Жилой. Два мощных трубоукладчика типа «Нефтегаз» пытались таранить слабые и безоружные гидрографы, битком забитые женщинами и детьми.
В охранение гидрографам был придан артиллерийский катер (у пограничников он именуется ПСКР – пограничный сторожевой корабль, а у нас это всего лишь катер с двумя 30-мм зенитными установками АК-230), и на каждом гидрографе было по два офицера с автоматами. Мы слушали переговоры кораблей с командованием на УКВ.
- Топи этих русских собак! – орал капитан «Нефтегаза».
- У меня на борту двести пятьдесят женщин и детей! – сообщал им старший с гидрографа.
- А мне по хую! Топи!
- Меня пытаются таранить! – передавал старший командиру бригады ОВР капитану 2 ранга Виннику. – Осталось всего два кабельтова.
- Аз минуту (ждите), - отвечал Винник.
- Осталось всего сто метров. Я расстрелял все патроны. Дайте разрешение катеру на применение оружия!
- Аз минуту.
- У меня больше нет минуты. Командиру катера открыть огонь по трубоукладчикам! – взял на себя ответственность старший перехода.
Катер открыл огонь, разбил ходовую рубку одному, срубил мачту и прошил очередью борт второму. Первый потерял управление и врезался в основание буровой, второй застопорил ход и стал тушить возникший на судне пожар.
За организацию отражения нападения на гидрографические суда флотилии в море так и не принявший решения о применении артиллерии капитан 2 ранга Винник был награжден боевым орденом и ему досрочно было присвоено звание капитана 1 ранга. Все как всегда!
На блокпостах нас сменили прибывшие с Черного моря морские пехотинцы, и плавсостав вернули на корабли.
Морпехи и десантники приступили к обезвреживанию блокирующих фарватеры судов.
Делалось это так: на борт поднималась группа десантников или морпехов во главе с офицером, и капитану приказывали открыть для досмотра помещения. Если он артачился, то тут же получал в морду и приказание исполнял.
Потом об этом на Азербайджанфильме художественный фильм «Апперкот» сняли, только в нем вместо военных пионеры действовали. А тогда центральное телевидение показывало, как на этих судах находили горы оружия, сберкнижки на предъявителя по пять тысяч каждая, на миллионы рублей для оплаты бандитов и людей с бандитскими рожами.
Арестованных, как дрова, укладывали в кузова грузовиков и отвозили для разбирательства в МВД. Занималась ими большая группа офицеров КГБ и МВД СССР. Но как только они уехали, все бандиты оказались на свободе.
Мы занимались охраной пирсов, кораблей.
Офицеры несли вахту как матросы и еще сопровождали колонны беженцев на аэродром. У армейцев это было поставлено лучше: впереди и позади колонны шли БМП с развернутыми в разные стороны стволами, сопровождали БТР с автоматчиками. А у нас колонна шла без прикрытия, если не считать «уазика» с четырьмя офицерами, да еще в кузов каждой машины сажали по три матроса с автоматами. Мы матросов высаживали и занимали их место. Так было надежнее.
При отправке первой же колонны возник конфликт. Мичман дагестанец, угрожая открыть огонь по машине с людьми, стал требовать, чтобы его жену и ребенка отправили в первую очередь. Успокаивал его прибывший из Москвы капитан 2 ранга Коля Уваров. Он выпускался на год раньше меня, и мы были знакомы, но он меня, кажется, не узнал, а я подходить не стал, посчитав момент неподходящим. Коля продемонстрировал возбужденному мичману, что у него нет никакого оружия, пообещал, что следующим рейсом его семью отправят, и конфликт уладил.
Потом мы спорили по этому поводу. Многие считали, что мичман был прав, потому что в первую очередь, как всегда, отправляли семьи политработников, кадровиков и штабных начальников. Я придерживался мнения, что если каждый из нас начнет, угрожая оружием, требовать для себя особых условий, то азерам нечего будет делать, так как мы сами друг друга перестреляем.
Зато когда в теплом отсеке транспортного самолета обнаружилась мебель одного большого по нашим меркам политбойца, в то время когда женщины с детьми сидели в холодном грузовом отсеке, я с превеликим удовольствием принял участие в выбрасывании его имущества прямо на бетон.
А политбоец стоял в сторонке и смотрел, изредка говоря что-то на ухо жене, наверное: «Молчи! Они сейчас и пристрелить могут!»
Неожиданно выяснилось, что начальник тыла капитан 2 ранга Франчук наладил торговлю сухими пайками, предназначенными для раздачи беженцам. Он им их и раздавал, только за плату, и ему потом за это ничего не было. Кому война, а кому мать родная. Живут же такие суки.
Был у нас блокпост, к которому местное зверье не приближалось на расстояние видимости. Командовал им капитан 2 ранга Ванька Аветисян.
Армянского в нем, кроме фамилии, ничего нет. Курносый, рано лысеющий (остатки волос сивые), крепко скроенный, с железными кулаками любителя восточных единоборств, привыкший действовать, не особо утруждая себя раздумьями, он разгуливал по блокпосту с двумя автоматами. Когда у него спрашивали, зачем ему два ствола, он резонно отвечал:
- Один быстро нагревается! – и готов стрелять в каждого, кто приблизится к блокпосту на расстояние выстрела.
Азеры об этом знали и к его блокпосту не приближались.
А были и ухари, которые, сидя на крыше пятиэтажного дома в охранении, нажравшись водки, затеяли спор, попадут или нет из пистолета в бродячую собаку, ищущую пропитание в мусорном баке метрах в 50 от них. И, знаете, попали.
Недели через две их уволили, благо Главком здесь же находился, обставив процедуру торжественно, со срыванием погон на собрании офицеров.
А еще трое лейтенантов подъехали на машине к бане, осмотрелись и приняли приглашение напуганного банщика помыться. Автоматы побросали в машине и так хорошо помылись снаружи и изнутри, что проснулись только утром следующего дня, и то не сами, а с помощью тех, кто их всю ночь разыскивал.
Сохранность оружия и машины объяснялась только недостаточной тренированностью банщика в распитии спиртного – он вырубился первым.
На 75 ГСО внешне все выглядело благополучно. На внешние объекты посылать почти перестали, занимались охраной пирсов и кораблей. Как-то случайно узнал, что мой подчиненный Хидешели оставил пост, не дождавшись смены. Мотивировал он свои действия тем, что ждать капитана 3 ранга Дубовского бесполезно, ибо он в полной отключке, а стоять вахту за другого он не намерен.
То, что вся группа кораблей и люди на них остались без охраны, Хидешели ни в малейшей степени не волновало.
Дубовского я обнаружил в совершенно невменяемом состоянии.
Пришлось взять вахту на себя.
К этому времени бандитов выкуривали из мест, где они пытались укрыться. Паромы через Каспий стали одним из таких мест. Делалось это так: в грузовой трюм парома на полном ходу влетала БМП и производила холостой выстрел своей пушчонкой. Пустой трюм срабатывал как резонатор, эффект получался как от выстрела в бочке, и оглохшие бандиты сдавались.


Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments