u_96 (u_96) wrote,
u_96
u_96

Category:
  • Mood:

Дом Белых Халатов. Часть 5.

Дом Белых Халатов
-----------------
Собственно, почему так? Почему именно Дом Белых Халатов? Потому что это был именно Дом. И потому что на фоне его общей облупленности глаза просто резало от обилия истошно Белых одежд, в обиходе именуемых "Халатами". В дивно выбеленных халатах шлялись даже сантехники, что так любят с лаконичными выражениями ковыряться в забитых унитазах. И только у хирургов халаты были почему-то изумрудно-зелёными. До сих пор интересно - почему?..

Впрочем, не суть. А в чём суть? Суть в атмосфере. В непередаваемо-суконной атмосфере этого места. Когда я от безделья шлялся по семи этажам Дома Белых Халатов, то у меня сложилось совершенно чёткое ощущение проживания в прифронтовой зоне. Ломанные, пиленные, резанные, рубленные, колотые, малость (и не малость) обугленные, давленные, стреленные - кого сюда только не привозят. Город воюет - бьёт и калечит своих жителей. Потом жертвы привозятся сюда. Тут их шьют, штопают, сращивают, собирают по кусочкам и отправляют обратно на передовую. В город. До новых встреч, товарищи!

И не надо страдальчески морщиться - мы не пуритане. Именно "до новых" и именно "до встреч".

- Ха! Колян, ты опять тут?!
- И ты?
- И я.
- Что теперь?
- Ну, в прошлый раз, ты помнишь, мне колено собирали... А теперь вот фалангу указательного пальца приклеивают. А ты?
- А я опять сломал себе ключицу.
- Споткнулся?
- Да нет, машина сбила...

В первую травму привезли мужика, в предплечье которого вбита ручка швабры. Насквозь. Теперь все лечащиеся в первой травме в нетерпении подпрыгивают и скребутся ногтями по палатной двери - ждут, когда пострадавший от наркоза очнётся... Всем жутко интересно - как и зачем в мужика воткнули швабру? Все счастливы - это же новая оригинальная хохма! Всем уже обрыдло слушать про "болгарки" и циркулярные пилы.

...На третий этаж вчера вселилась целая колония - четверо с огнестрелом и двое ментов. Четверых тут же прооперировали, а ментов тут же приставили. К палате. Чтобы бдили и в корне присекали любые попытки сбегания новых пациентов... Весь Дом Белых халатов сутки с интересом втискивал ухо в динамики радиоприёмников, в попытке узнать хоть что-нибудь о побоище, жертвы которого почтили нас своим лежанием. На всех волнах - тишина. Эх!.. Общее разочарование.

А на втором этаже имелась баба, из влагалища которой пятеро хирургов три часа доставали разбитую лампочку. Николаич как про это услышал, так тут же и выдал: "Вот, блядь, что, блядь, любовь, блядь, несчастная с людьми делает, блядь!.."

У нас тоже не без феномена. Феномену прострелили обе ладони. Теперь они загипсованы и наружу торчат только самые кончики растопыренных пятерней. Когда мужик начинает ощущать позывы к отправлению естественных нужд, он выбирается из палаты, является на пост и находит там глазами сестру. Совершив это, он немедленно улыбается в свои 22 зуба и 2 золотые коронки, после чего, широко раскинув руки, начинает тазом совершать возвратно-поступательные движения. И напевать:
- Сееееестрааааа-а, пойдёмте ссать, пожалуйста!

И сестра ему тут же отвечает взаимностью. Приходит с феноменом в сортир, "вжик!" - расстёгивает молнию, достаёт волосатую колбаску и задумчиво ждёт, когда пациент проссытся. А что делать? - клятва Гиппократа!

У другого феномена только-только срослись две сломанные ноги. Ему сняли гипс и сказали: "Ходи!" И он ходит. 20 часов в сутки. Разрабатывает сросшееся. Шлёпками по больничному паркету 20 часов в сутки - шварк, шварк, шварк, шварк. Как лыжник по асфальту. Туда-сюда по коридору. Под это бесконечное "шварк, шварк" спать совершенно невозможно.

Впрочем, у нас в палате невозможно спать и ещё по одной причине...

Дело было так. На второй день моего присутствия на койко-месте, в нашу 605-ю палату закатили мужика лет 60-ти. С болезнью Паркинсона и двумя пальцами на правой руке - большим и мизинцем. Прочие попали под пресс и восстановлению вестимо не подлежали. Мужику сделали операцию под общим наркозом и, пока тот плавал себе потихоньку в нирване, законопатили к нам. Тут ему влупили капельницу, а правую пострадавшую руку зачем-то привязали к потолку... Я проснулся в три часа ночи от ощущения, что где-то над ухом капает. Сонно посмотрел в окно - там был ветер. Дождя не было. Гм?

Подумал - включил свет. На линолеуме под кроватью новичка расплылось приличное пятно крови - тёмное, маслянистое. Кровь стекала из-под наложенной после операции повязки и с локтя - кап, кап, кап - попадала на пол. Видимо, приходя в себя, мужик неудачно дёрнул пострадавшую руку, порвал швы или ещё чего. И теперь из того места хлестало... Пошёл я на пост. Там - никого. Пошатался по отделению, погукался в запертые кабинеты и ординаторскую. Минут через десять в каком-то закутке нашёл спящую дежурную медсестру. Разбудил:
- Эй! Эй! У нас там из человека кровь хлещет, как из свиньи. Мужик, похоже в отключке. Вы бы глянули, а?
- Ща. - сказала она и вяло повлеклась к нам в палату. Через минуту она выскочила оттуда, как ошпаренная. Визжа, подпрыгивая и, от усердия, дрыгая ногами в полёте.

Мужик, оказывается, уже давно из-за потери крови был в обмороке. Тут же, как из-под земли, набежала популяция белых халатов. Мужика сдёрнули с койки, ахнули на каталку и - бегом! бегом! бегом! - телепортировали в реанимацию. Откачали его дня через два, но к нам уже не вернули. Зато после того случая в палатах микрохирургии запретили на ночь гасить свет. Вообще. И ввели правило, по которому медсёстры через каждые два часа (вне зависимости от времени суток) всовывались в палаты и громко вопрошали:
- Ну? Как тут у вас?

Какой уж тут сон при такой китайской пытке... Мы отсыпались днём, спускаясь в подвальную курилку и падая там друг на друга штабелями. Глаза от хронического недосыпа стали такими красными, что нас можно было принять за каличных вампиров. Отменили эту мутотень только через неделю, когда заведующий внезапно узнал, что в отделении кончилось всё снотворное. Вот тогда и свет разрешили выключать, и медсёстры стали гавкаться по палатам с промежутком не в два часа, а в четыре.

Подвальная курилка, хе-х... Подавляющее большинство пациентов Дома Белых Халатов было людьми курящими. Местная администрация не могла этим не воспользоваться, чтобы сделать жизнь больных азартнее и насыщеннее. Как я уже писал, вся больница была буквально увешена листиками "Курение строжайше запрещено". Единственным местом, где официально внутри помещения можно было курить, являлся закуток четыре метра на пять в цокольном этаже. Чтобы туда попасть, вам надлежало пешком по кривой лестнице (лифт всегда или был занят, или чинился) спуститься со своего этажа. Особенно это приводило в экстаз тех, у кого были загипсованы ноги...

Окон там не было. Мрачные серо-зелёные стены, на высоту человеческого роста сплошь покрывали чернильными графити. Чего тут только не было увековечено! От Спасской башни Кремля - до развесистой елды. Имелся угол, полностью изрисованный свастиками и надписями "Дойче, дойче, убер аллес!" Повыше "аллеса" кто-то изобразил кота Леопольда с репликой "Ребята, давайте жить дружно! А то выебу". Рядом - душераздирающая эпитафия:
"В животике забудут вату
Или привьют вам гепатит
И лишь патологоанатом
Уже ничем не навредит!"

Ниже подпись: "От больных с благодарностью и любовью".

В курилке стояло два насмерть продавленных дивана и аж шесть урн. Мы набивались в цоколь так плотно, что стояли впритык друг к другу, как в вагоне метро в час пик. И курили, курили, курили. Из-за нерассасывающегося облака табачного дыма под потолком цвет этого самого потолка почему-то совсем в голове не отложился... Зато там, в голове, надолго осталась масса крайне любопытных персонажей, встреченных в курилке. К примеру, я там встретил угрюмого и молчаливого амбала, недавно дембельнувшегося из ВДВ. Парень целым и невредимым прошёл Чечню, зато на гражданке сумел лихо просверлить себе дрелью ступню... Мы часа два сидели и болтали в курилке о том, о сём. Потом я взбодрился к себе на шестой этаж и по горячим следам словесных тёрок, держа ручку двумя пальцами, набросал рассказ "Мышонок".

А вот ещё случай. Как-то мы с Ираклием позиционировались в курилке. Напротив наших продавленных диванов - двери двух старых, как говно мамонта, лифтов. Внезапно одни с лязгошорохом открылись. Два санитара бодренько так вырулили каталку с чьим-то неподвижным телом. Тело с головой было накрыто простынёй, но с одной стороны торчало наружу ногой с грязными ногтями. Когда эта скорбная тачанка проезжала мимо нас, я чисто машинально поинтересовался у санитаров:
- Не спасли?.. - и кивнул на каталку
- Замёрз! - немедленно откликнулся хриплый голос из-под простыни, приведя нас в лёгкое обалдение.

Другой случай. Забившись в угол курилки, в обнимку с мобилкой целые сутки сидел толстенный парень с забинтованной клешнёй. Навскидку ему было лет 25. Размазывая слёзы по лицу, он 24 часа подряд названивал всем своим знакомым и как только на той стороне снимали трубку, тут же начинал рыдать:
- Прикинь, у меня нет больше пальца! Совсем нет! Как я теперь буду жить, а? Как?!..
Нам почему-то немедленно становилось стыдно и мы вываливались курить в больничный двор. Под дождь и ветер.

Как-то ко мне приехала Любимая Жена. Мы с ней устроились там же, в курилке. Маришке тоже повезло увидеть местную экзотику. Впрочем, слово самой Марике:

Ох, молодежь... Уж очень они какие-то.... молодые.
Я вижу, вы понимаете.
Да.

Сегодня, пребываючи в мужниных Палестинах, наблюдала дивную девицу.

Во-первых, блЯндинко. На всю голову. В самом ужасном смысле этого слова. Во-вторых, без сисек и жопы - совершенно прямоугольная фигура. Хотя, может, это у нее халатеГ был таким неудачным.
Ну, Господь бы с халатиком, но что сия дивная фемина несла - это что-то отдельное.
О чем можно говорить в Палестинах? Бабы, лежащие в гинекологии, как правило, разговаривают о трех вещах: о мужиках, о детях и о болячках. В прочих отделениях я лежала настолько давно, что уже и не помню. А в травме о чем трендеть, кроме как о травмах? Да не о чем, собственно.
Фемина обладала переломом ключицы. И трендела она с не менее молодыми людьми. Опуская всякие "как бы", "реально" и "типа", монолог выглядел примерно так:

- Как я сломала ключицу? Да, собственно, вышла через лобовое стекло машины. А машина сгорела, да. Какая машина? Micubishi Padgero. Нет, это не моя. Это - моего бывшего парня. Да, на Рублевском шоссе горелая стоит.
Еду это я себе - скорость 150 километров в час! Останавливаюсь на светофоре, и тут менты мне палкой машут, мол, сворачивай. Ну, я бью по газам, они - за мной. Я лечу, откуда-то выруливает ментовская машина, становится мне поперек дороги. Я пытаюсь ее объехать, но врезаюсь, вспыхиваю и вылетаю через лобовое стекло.
Не, бывшему парню ничего не будет - он в это время объявил машину в угоне. А мне дадут условный срок - я же в первый раз привлекаюсь. Сколько мне лет? Да 18 будет скоро.
... Вот такая эпидерсия.

Почему-то, воображая себя на месте того судьи, я бы вряд ли дала фемине условный срок. Надо явно что-то подправить в консерватории, и вообще меньше ходить по дорогам, а то кто знает - может, у ее будущего парня еще какое-нибудь Micubishi Padgero имеется.


Вот так, да. Не будет преувеличением сказать что мы в курилке жили. Сутками. Неделями. Можно сказать - там лечились. А чем прикажете ещё заниматься, когда в отделении была такая тоска, безнадёга и скукотища, что хоть вой? Ни телевизора, ни радиоприёмника. Ничего. Только завтрак, обед, полдник, ужин, перевязка раз в четыре дня и таблетка обезболивающего (по желанию)?

Правда, в отделении имелось громадное помещение с надписью "Комната реабилитации больных". Но оно всегда было заперто. Как-то я всё же умудрился засунуть нос в эту "терра-инкогнито". Окна "комнаты реабилитации" были открыты нараспашку, а внутри помещения сушились матрасы. Много-много матрасов. Больше там ничего не было...

...Что сказать ещё? Люди, если ваши близкие угодили в больницу - навещайте их. Звоните им, как можно чаще. Разговаривайте с ними. О чём угодно, только разговаривайте. Это куда лучший подарок, чем пакет мандаринов.

Конечно, я мог бы написать ещё о многом. О неработающих душевых, из-за чего мыться приходилось брызгая на себя холодной водой из раковины. О единственной на всю больницу торговой точке, где продавались ровно три вещи: кока-кола, чипсы и памперсы для взрослых. О многом можно было бы ещё написать, но как-то не хочется. И это... Не болейте! Это главное.
Tags: дом белых халатов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →