?

Log in

No account? Create an account
Вахтенный журнал стареющего пирата

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация
> Вахтенный журнал стареющего пирата

Август 22, 2005


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
03:12 pm - ЛЕВОЕ "КРЫЛО" НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА (27)

2. Большое историческое отступление.
Перед тем как перейти к исследованию заключительного этапа существования левых в партии Гитлера, мне придётся сделать большое отступление, в котором очень мало места займёт непосредственный предмет моего исследования - левое “крыло” НСДАП, и очень много - описание политико-экономических событий в самой Германии, и связанных с этим действий нацистов. Без подобного отступления будет потеряна логическая связь событий и непонятны причины тех или иных действий Гитлера, его окружения и группировки левых. Итак, “отступление”.
Вместо съезда (который партия не могла себе позволить, испытывая после выборов острую нехватку денег) Гитлер созвал в августе 1928 года в Мюнхене конференцию партийного актива. Он призвал собравшихся перенести упор с городов на сельскую местность, а также пересмотреть границы некоторых гау. Сельский электорат был, в отличие от городского, сильно рассеян территориально, и требовалось куда больше усилий, чтобы вести круглый год предвыборную кампанию.
Заложив основы, Гитлер предоставил Шварцу и Грегору Штрассеру дорабатывать новый курс, а сам на несколько недель уехал в Вертсхаден. Вторая конференция, состоявшаяся в январе 1929 года, была созвана, по сути, после завершения реорганизации, начатой двумя годами ранее собранием партийного актива в Бамберге. Двумя важными особенностями этой конференции были: новое определение роли гауляйтеров и строгое утверждение вертикальной структуры, в которой каждый нижний уровень был строго подчинён вышестоящему.
На деле партия, конечно, была не столь чётко организована, как это представлялось в документах и планах. Слабость всей системы крылась в зависимости партии от одного-единственного человека, принимавшего все решения нетривиального характера, и в том числе решения о том, что считать, а что не считать тривиальным.
Гитлер всегда считал организацию важным делом, но только в смысле средства к достижению цели. Успех партии проверить очень просто - дождаться очередных выборов и посмотреть, выиграет она или нет. Ради победы фюрер был готов на многое, в том числе и на изменение некоторых, громко провозглашённых “вечными”, партийных установок. Его политика была на порядок более гибкой, чем политика левых, и это тоже внесло свой вклад в плачевную судьбу левого “крыла”.
Ближайшее окружение Гитлера недаром отмечало у фюрера редкий дар направлять чужую энергию в нужном ему направлении. Гитлер старался публично не осуждать радикальные социалистические силы в партии. Страстные призывы Штрассеров к принятию партией на вооружение социальной стратегии революционного характера, ясно определить которую левые так и не сумели, отныне ориентировались Гитлером как на завоевание поддержки среднего класса среди сельских жителей, так и среднего класса горожан [25 c. 228]. Гитлер считал, что надо использовать растущее недовольство зажиточных скотоводов Шлезвиг-Гольштейна падением цен, ростом налогов и банкротств - предвестниками депрессии 1929 года, усмотрев в этом благоприятную возможность для ведения политической борьбы. Когда в декабре 1927 года было объявлено о повышении жалованья государственным служащим, последовала гневная реакция масс, быстро распространившаяся в протестанские сельскохозяйственные районы Ольденбурга, Нижней Саксонии, Померании и Восточной Пруссии [76 c. 118]. Всемирное падение цен на с/х продукцию началось в конце 1927 года, и ситуация ещё более усугубилась торговыми договорами, согласно которым Германия обязалась увеличить ввоз продуктов с/х из таких стран, как Польша, в обмен на ввоз туда немецких промышленных товаров. Наступившая вслед за этим депрессия в аграрных районах нанесла вред не только фермерам, но и проживавшим в этих местах ремесленникам и мелким торговцам, благополучие которых зависело от состояния сельского хозяйства.
В декабре 1927 года Гитлер отправился в Шлезвиг-Гольштейн, чтобы выступить перед недовольными и быстро убедился, что достаточно пообещать внести кое-какие изменения в “неизменную” партийную программу, чтобы тут же получить столь желанные голоса сельских избирателей. В апреле 1928 года он заявил о том, что 17-ый пункт партийной программы, в котором говорилось об экспроприации частной собственности, касается только еврейской собственности. Это произошло слишком поздно, чтобы хоть как-то повлиять на окончательные результаты выборов 1928 года, однако в некоторых северо-западных районах, где протесты сельского населения были наиболее сильными, нацисты получили более 10% голосов, при том, что их средний показатель обычно составлял 2%. Это явилось началом очень удачной кампании, искусно проведённой с учётом политической ситуации в избирательных округах малых городков и деревень [25 c. 229].
Ремесленники и мелкие торговцы среднего класса как в индустриальных, так и сельских районах одними из первых ощутили на себе приближение депрессии, наступившей вследствии нарушения экономического равновесия в пользу крупного предпринимательства и организованного производства, что ухудшило состояние сельского хозяйства, а вместе с ним и среднего класса. Это явилось следствием модернизации немецкой промышленности в 20-е годы и ускорения процесса концентрации крупных трестов и картелей, с которыми мелким предприятиям тягаться было трудно. В то же время профсоюзы СПГ с успехом добивались более высоких заработков и увеличения пособий по безработице [40 c. 138]. Примером является назначение страхования по безработице, объявленное одновременно с увеличением жалованья государственным служащим в 1927 году (что вело к более высоким отчислениям в государственный бюджет за счёт увеличенного налогообложения).
Немедленным результатом такой экономической ситуации явилось дробление электората из числа представителей среднего класса и рост групп, образующихся по признаку заинтересованности. Но продолжалось это весьма недолго, а за усиливающиеся атаки на крупные магазины и потребительские кооперативы, которые люто ненавидели мелкие предприниматели, приходилось платить большие дивиденды нацистам в 1929-1930-х гг.
В то же время нацистское партийное руководство значитильные усилия направило на организацию и реорганизацию присоединившихся групп, таких как “Союз национал-социалистических юристов”, “Союз врачей национал-социалистов”, “Союз учителей национал-социалистов”, а также “Союз социал-националистического студенчества”, которые задумывались для привлечения поддержки среднего класса [46 c. 467, 468] и как грибы плодились под патронажем НСДАП.
Одновременно, незаметно для общественности произошло появление новой охранной организации. Гитлер, давно с неудовольствием посматривающий на “вольницу” СА, пришёл к выводу, что ему нужен отряд штурмовиков-телохранителей преданных не всей НСДАП, а лично ему - Адольфу Гитлеру. Помимо прочих функций, эта организация в будущем должна была стать противовесом СА - вотчине Рема-Пфеффера и кузницей кадров для “нового государства” - третьего рейха. Зародившись под названием Stosstrupp Adolf Hitler - “Ударное соединение “Адольф Гитлер”, новая организация впоследствии, по предложению вернувшегося из-за границы Геринга, приняла название Schutz Staffel - “Эскадрилья прикрытия”. Сокращённо - SS. Первым командиром СС стал преданный последователь Гитлера и его шофёр Юлиус Шрек [71 c. 29]. С самого начала обозначилось враждебное отношение СА к СС, основанное на соперничестве и ревности штурмовиков к “новичкам”, которым фюрер оказывал большее благоволение, чем “старым испытанным бойцам партии”. Гитлер значительно поднял статус СС, передав Шреку на хранение “Знамя крови” - тот самый штандарт НСДАП, который во время “Пивного путча” нёс Генрих Гиммлер, и которое теперь играло в нацистской партии “роль драгоценной реликвии или священной плащаницы, обагрённой кровью праведников” [87 c. 91]. Естественно это вызвало бурное возмущение в рядах СА, и чтобы как-то ублажить штурмовиков, Гитлеру пришлось подчинить СС руководству СА. Боевой дух СС сильно пошатнулся, руководители нового подразделения один за другим подавали в отставку - не удивительно, ведь чины СА выискивали для СС самые мелкие и унизительные поручения. Ситуация коренным образом изменилась 6 января 1929 года, когда Гитлер назначил на должность рейхсфюрера СС заместителя Грегора Штрассера в Нижней Баварии, Генриха Гиммлера [71 c. 35]. Гиммлер, впервые вышедший из положения “вечного заместителя” и соблазнённый обещанием полной самостоятельности, навсегда забывает о своём “социалистическом” происхождении в НСДАП и становится верным приверженцем Гитлера, таким образом, полностью повторив судьбу Геббельса. Левое “крыло” теряет ещё одного человека. Гиммлер - фанатичный приверженец теории расовой чистоты немцев, придаёт СС ярко выраженный характер элитарного подразделения, что переводит СС в положение “государства в государстве” внутри НСДАП. Подчинённое состояние СС по отношению к СА и соперничество двух этих организаций продолжится совсем недолго и закончится 30 июля 1934 года во время “Nacht der langen Messer” - “Ночи длинных ножей”, когда эсесовцы устроят кровавую резню руководства СА. “С этого момента Гиммлер имел над собой только двух начальников - Адольфа Гитлера и Господа Бога” [87 c. 101]. Последнее очень скоро поставит Гиммлера в один ряд с такими бонзами третьего рейха как Геринг, Гесс, Борман и Геббельс. Но это будет позже, а пока в СС числится немногим более двухсот человек и Гиммлер приступает к пополнению и реорганизации своего подразделения.
Внешней политикой в НСДАП тоже не пренебрегали. Гитлер удвоил нацистские призывы ко всем “патриотически мыслящим” во всех общественных слоях, начав резкую кампанию, направленную против политики министра иностранных дел Штреземана (политики соглашательства), которую заклеймил как предательство национальных интересов Германии. Летом 1929 года международная комиссия экспертов под председательством американского банкира Оуэна Д. Юнга внесла на рассмотрение план решения репарационного вопроса, предложив Германии осуществлять в течение шестидесяти последующих лет серию ежегодных платежей. 7 июня план Юнга был опубликован. Гитлер, Геббельс и даже Грегор Штрассер немедленно отреагировали на это целым водопадом передовиц в “Фёлькишер Беобахтер”, примерно такого содержания:
“1918 год приговорил всю Германию к медленной мучительной казни через экономическое удушение, но теперь Юнг хочет у нас украсть даже ту удавку, в которой немцы болтаются со времён Версаля!..”
“Чего господа англосаксы и французы не учитывают, так это тот факт, что умри Германия - вся Европа задохнётся от запаха нашего разложения... Мы - центр Европы, мы её экономическое сердце. Если сердце остановится, то Европу ждёт только одно - агония...”
“Программа Юнга - это преступление не только против Германии, но в её лице и против всего мира, против всего человечества. Это беззастенчивое следствие разнузданного диктата западного капитала” [18, 1929 г.].
“Наблюдателю” вторил “Ангриф”:
“Ни одна нация не может позволить принести себя на заклание алтарю мировой жадности. Германия совершит величайшее преступление, если позволит... выжать из немцев последние соки” [17, 1929 г.].
Не остались в стороне и левые. “Кампфверлаг” в союзе с прессой компартии в рамках пропагандистской кампании против подписания плана Юнга выступил с резкой критикой союзников НСДАП из правоконсервативного и “социал-революционного” лагеря (НННП Гугенберга, “Стального шлема” и т.д.) Брошенное им штрассеровцами обвинение в том, что они являются “подручными американского финансового капитала” и поэтому предпочитают союз “между германской и американской буржуазией своей связи с судьбой нации”, полностью совпадало с аналогичными обвинениями тех же сил со стороны КПГ [62 c. 75].
Критикуя гитлеровское руководство НСДАП за отказ от революции, за соглашательство с клерикалами и монархистами, за коррупцию и зависимость от капитала и правых, за принятие в партию принца Августа-Вильгельма, за участие в коалиционном правительстве Тюрингии, штрассеровское “крыло” партии стремилось “открыть путь для социалистических преобразований в Германии” путём “отрыва” Гитлера от его союзников из правого лагеря, что, прямо скажем, у них так и не получилось.
План Юнга стал для Гитлера поводом для раздувания ненависти, накопившейся у немцев в связи с поражением в 1918 году, потерей территорий, обусловленных Версальским договором, и пресловутой статьёй 231, возлагавшей всю ответственность за войну на Германию, на чём и основывалось требование репарационных платежей. Это не только позволило НСДАП подогреть вражду к союзникам и веймарской республике, но и дало дополнительный толчок для начавшегося сближения с другими правыми националистическими группировками, такими как, например, “Стальной шлем”, отношения с которой были прерваны с 1926 года [25 c. 230].
Это открывало Гитлеру путь к дальнейшим действиям. Осенью 1928 года главную германскую консервативную партию - Немецкую Национальную Народную партию (ДНФП) воглавил Альфред Гугенберг, фанатичный, амбициозный и авторитарный король прессы, сколотивший состояние на инфляции и создавший целую империю средств массовой информации, состоявшую из комплкса газет, агентств, а также ведущей немецкой кинокомпании “УФА” [42 c. 153]. Гугенбергу было гораздо важнее использовать все эти средства, чтобы внедрять свои реакционные взгляды, нежели приумножать капитал. Он задался целью уничтожить “социалистическую республику”, подорвав влияние профсоюзов и противопоставив классовой борьбе низов классовую борьбу верхов. Ради этого он готов был жертвовать большие суммы из своего громадного бизнеса. Значительная часть консервативно настроенных членов ДНФП вышла из партии, протестуя против политики Гугенберга, но его интересовала прежде всего возможность привлечения на свою сторону масс, и он полагал, что в лице Гитлера обретёт своего лучшего помощника [72 Т. 2 с. 94]. В нужный момент, полагал Гугенберг, он-то уж сумеет переиграть и укротить Гитлера.


(Оставить комментарий)


> Go to Top
LiveJournal.com