?

Log in

No account? Create an account
Вахтенный журнал стареющего пирата

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация
> Вахтенный журнал стареющего пирата

Август 20, 2005


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
12:44 am - ЛЕВОЕ "КРЫЛО" НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА (26. Окончание)

Итак, Гитлер сумел упрочить свою позицию в нацистской партии. Однако партия была ещё очень далека от того, чтобы играть существенную роль в политике страны. В 1926 году в ее рядах насчитывалось всего 35000 членов. Если сравнить это с 15,6 мллионами людей, взявших на себя труд принять участие в референдуме по вопросу о конфискации княжеского имущества, то можно представить, как много ещё предстояло преодолеть нацистам, чтобы сделать свою партию более значимой.
Пока государственная политика стабилизации давала результаты, было весьма маловероятно, что партия сможет добиться дальнейших успехов. Об упомянутых результатах можно было судить по тому, что улучшилось не только международное, но и внутреннее положение Германии. Благодаря американским займам была модернизирована промышленность страны, а производительность почти во всех областях экономики была выше, чем в какой-либо другой стране Европы. В 1928 году национальный доход был на 12% выше, чем в 1913, и это несмотря на территориальные потери в войне, а число зарегистрированных безработных сократилось до полумиллиона [25 c. 220]. Ощущая нехватку катастрофы, из которой, как он сам утверждал, Германию мог вызволить только он, Гитлер являл собой нечто вроде мессии-самозванца, которого мало кто из немцев воспринимал всерьёз.
Было очевидно, что время противостояло радикализму национал-социалистов. Сам Гитлер жил уединённо в Оберзальцберге, не показываясь иной раз неделями, но этот его отход от дел всё же свидетельствовал о том, что в конечном счёте он был уверен в прочности своих позиций. Лишь время от времени, с явно рассчитанными интервалами, он пускает в ход свой авторитет - даёт указания или раздаёт наказания. Иногда он предпринимает поездки ради поддержания контактов или нахождения спонсоров. 10 декабря 1926 года выходит второй том “Майн Кампф”, но и тут автор остаётся без ожидавшегося шумного успеха. Если первый том был продан в 1925 году в количестве почти десяти тысяч экземпляров, а год спустя к ним добавились ещё около семи тысяч, то в 1927 году оба тома находят только 5607 покупателей, а в 1928 году и того меньше - всего лишь 3015 [72 Т. 2, с. 82].
Слабость положения, в котором находилась партия, проявлялась буквально везде - в политике, в организации, в вербовке новых членов, в финансовой области. Если путч исключался, то как тогда Гитлер рассчитывал укрепить власть? Победить на выборах (вроде “похода на Рим”, что кстати было для него наиболее предпочтительно) или пригрозить революцией? Как бы то ни было, важно было организовать поддержку масс. Но кто мог дать такую поддержку? Рабочие? Фермеры? Средний класс? Да и какую политику им предложить?
Большинство партий стало бы искать ответы на эти вопросы в своих партийных программах и в проводимой согласно им политике. Но нацистская партия не относилась к “большинству”, она была особенной, уникальной в своем роде. Какую бы политику она не избрала, она не была бы результатом заседаний комитетов или решений, принятых большинством, или, скажем, соглашения между её вождями. Как стало ясно после собрания в Бамберге, то было движение, спаянное воедино верностью своих членов - независимо от взглядов по конкретным вопросам - единственному вождю, Адольфу Гитлеру. И Гитлер понимал, что, чтобы преуспеть в этой роли, необходимо сохранять как можно большую дистанцию от всех споров по конкретным политическим вопросам и избегать решений в пользу одной какой-либо фракции. Идеология Гитлера, какой бы непродуманной и неубедительной она не казалась тем, кто её не разделял, давала ему такой же подход к историческим процессам, а следовательно, и такую же уверенность в себе, какую давал марксизм коммунистическим лидерам. Как Ленин и Сталин, политику и тактику Гитлер рассматривал с точки зрения выгоды, чтобы в подходящий момент заручиться необходимой поддержкой и завоевать власть. Разница состояла лишь в том, что коммунисты были готовы и могли изменить партийную линию буквально за ночь, оправдывая такую мгновенную смену курса изменившимися “объективными обстоятельствами”, тогда как Гитлер предпочитал оставлять себе свободу выбора, говоря в самых общих чертах о недостатках “системы”, о национальном возрождении и о росте чувства немецкой расовой общности и как можно меньше задерживаясь на текущих вопросах экономики и социальной политики, которые в любом случае рассматривал как второстепенные [25 c. 221].
Такая позиция делала его уязвимым для критиков, утверждавших, что нацистов, как партию без политики, нельзя принимать всерьёз. Но куда большее для себя преимущество он видел в том, чтобы люди с различными взглядами, как внутри самой партии, так и вне, имели возможность отождествить себя с ним, Гитлером. Это было особенно важно сейчас, когда он не знал, в каких слоях германского общества у него был наилучший шанс для победы. Этот взгляд на позицию Гитлера в 1926-1930 гг. подтверждается наличием противоречия между его отношением к политическим вопросам, с одной стороны, и к вопросам организации - с другой.
9 марта 1927 года происходит очередное историческое событие в истории НСДАП. Правительства Саксонии и Баварии принимают решение об отмене запрета на публичные выступления Адольфа Гитлера. Гитлер со всей готовностью даёт обещание, которое от него потребовали, что ни в коем случае не будет преследовать противозаконные цели и применять противозаконные средства. Вечером того же дня Гитлер впервые со времён “Пивного путча” выступает перед широкой аудиторией в мюнхенском цирке “Крона”.
Отвоёванная свобода выступлений не решала тех трудностей, с которыми сталкивалась НСДАП. Самому же Гитлеру, как теперь оказалось, запрет был скорее на пользу, ибо в пору весёлого равнодушия, когда даже он не смог бы привлечь полные залы, это предохраняло его имя от процесса девальвации. Поэтому он вскоре сам решает не особенно “высовываться” на треть сократив количество запланированных публичных выступлений против запланированных. Данное решение фюрер прокомментировал следующей тирадой: “Глава партии должен считаться окружающими непознаваемым и недосягаемым божеством, а бог - слишком занятая фигура, чтобы тратить лишнее время на пустую болтовню” [18, 1927 г.].
Испытывая дефицит членов НСДАП - пролетариев, без поддержки которых невозможен полный партийный контроль над городами центральной и северной Германии, Гитлер решает в очередной раз использовать в своих целях чужой авторитет. Несмотря на разногласия, которые заставили его созвать собрание в Бамберге, в конце 1926 - начале 1927 года Гитлер санкционирует участие Грегора Штрассера и части его соратников с Севера в так называемом “городском плане”, направленном на то, чтобы добиться поддержки для антикапиталистического, “национального” социализма и концентрации усилий партии на больших индустриальных центрах в Рурской области, в городах Гамбурге и Берлине, землях Саксонии и Тюрингии. В 1927 году Грегор Штрассер заявил в партийной газете: “Мы, национал-социалисты, враги, заклятые враги существующей капиталистической системы с её эксплуатацией экономически слабых..., и мы полны решимости во что бы то ни стало уничтожить эту систему” [18, 1927 г.]. Грегор предпринял попытку сломить “марксизм” в городах с помощью вышеупомянутой НСБО. Геббельс, будучи гауляйтером Берлина, придерживается той же линии, бросая вызов коммунистам в одной из их твердынь под девизом: “Ни завода, ни стройки без нашей партийной прослойки!” [17, 1927 г.], и одновременно используя свой талант пропагандиста, чтобы атаковать “денежных боровов капиталистической демократии” [21 c. 222]. Это был редчайший момент, когда после Бамберга Грегор и Геббельс фактически работали рука об руку. Хотя правильней было бы сказать, что Геббельс осуществлял партийный контроль за деятельностью Штрассера. Соблазнившись новой “пролетарской” направленностью НСДАП, на короткое время к этой кампании примкнул Отто Штрассер. От этого периода нам осталась весьма характерная зарисовка, сделанная Отто:
“Я был членом партии уже два с половиной года и выступил с докладом, в котором несколько раз процитировал “Майн Кампф”. Это стало в некотором роде сенсацией.
Вечером я ужинал со своими коллегами - Федером, Кауфманом, Кохом и другими. Они спросили у меня, действительно ли я читал эту книгу, с которой никто из присутствующих, как оказалось, не был знаком. Я подтвердил этот факт и бездумно процитировал несколько важных отрывков из неё. Все развеселились, и было принято единогласное решение, что если к нашему столу присоединится кто-нибудь, кто читал “Майн Кампф”, то ему придётся платить за всех. Появившийся первым Грегором на наш вопрос коротко ответил “Нет”, подошедший следом за ним Геббельс виновато потупился, граф Ревентлов сослался на то, что у него не было времени на чтение, а Геринг просто громко рассмеялся.
Никто не читал “Майн Кампф”, так что всем пришлось самим платить по своим счетам” [13 c. 83].
Как только Отто Штрассеру стало понятно, что действия фюрера - не изменение программных установок НСДАП, а всего-лишь тактический манёвр Гитлера, Отто поспешил вернуть себе свободу действий. Одновременно, в берлинских газетах состоялась жаркая полемика между Розенбергом и Отто. Первый отстаивал космополито-языческий вариант национал-социализма, а второй - германско-христианский.
Призыв к рабочим примкнуть к нацистской партии принёс ей в 1926-1927 гг. некоторое увеличение рядов, хотя вступившие, судя по всему, были работниками из маленьких городов и деревень (например, Рурской области), ездившими на службу в большие города. Крупные индустриальные центры пока оставались оплотом КП и СП, и в 1927 году, когда численность в нацистской партии “голубых воротничков” достигла пика, их доля составила 21-26%, что было существенно меньше их доли среди обеспеченного населения страны [25 c. 223]. Те из нацистов, кто был наиболее настойчив в этом вопросе, полагали, что могли бы достичь гораздо больших результатов, если бы им разрешили организовать свои собственные фёлькиш-профсоюзы и оказывать определенную поддержку забастовкам. Но это было бы опасным вызовом принципу единовластия в партии, за соблюдение которого столь яростно боролся Гитлер после своего освобождения из Ландсберга.
Гитлер наложил запрет на то и на другое, считая, что партия заходит слишком далеко в копировании марксистской тактики. С другой стороны, когда вместо “городского плана” предпочтение было отдано мобилизации других групп населения, прежде всего среднего класса и фермерства, прежняя кампания не была отвергнута, и левому “крылу” партии не мешали продолжать вербовку рабочих в свои ряды. Так, в 1927-1930 гг. незначительное представительство нацистов в рейхстаге не только внесло на рассмотрение ряд законопроектов (на самом деле без какой-либо надежды на успех), направленных на конфискацию биржевых состояний и военных доходов, но и было единственной партией, поддержавшей откровенно антикапиталистическую линию коммунистов по целому ряду вопросов. Гитлер даже посмотрел сквозь пальцы на план, с помощью которого левые активисты партии обошли его собствнный запрет на организацию профсоюза, создали свои ячейки на заводах, подрывавшие монополию СПГ и КПГ путём ведения нацистской пропаганды и выдвижения своих кандидатов в заводские советы. А в январе 1931 года “Национал-социалистическая организация производственных ячеек” стала совершенно полноправной организацией партии. Таким образом мы лишний раз убеждаемся в ошибочности установок левых в НСДАП. Они изначально вошли в партию, чтобы использовать Гитлера в своих целях, но раз за разом результат получался прямо обратным.
Вербовка пролетариев не помешала Гитлеру предпринять ряд попыток добиться поддержки деловых кругов. При этом он не только не касался радикальных экономических пунктов официальной программы национал-социалистской немецкой рабочей партии и не упоминал об атикапиталистической кампании радикального крыла партии, но затушевал даже такие принцпиально важные для его политики вопросы, как антисемитизм, Lebtnsraum - “жизненное пространство” на востоке и неограниченное право государственного вмешательства в экономику, так как понимал, что всё это может быть чуждо его слушателям. Целью его партии, говорил он, выступая перед предпринимателями, является очищение Германии от марксизма и восстановление её былого величия в мире. Некоторого успеха он добился - прежде всего у мелких предпринимателей и средних управленцев - но не у крупных бизнесменов ни в Рурской, ни в других областях. Единственное исключение составил восьмидесятилетний Эмиль Кирдорф, “одинокий волк”, известный некогда как “Бисмарк угольной промышленности”, на которого Гитлер произвел такое сильное впечатление, что он передал ему в дар 100000 марок и пробовал расположить промышленные круги в его пользу [84 c. 32]. Но всего через год с небольшим, в августе 1928 года, Кирдорф вышел из партии в ответ на нападки нацистов, направленные против угольного картеля, в создании которого он сыграл в свое время ведущую роль [42 c. 209]. Правда, многие исследователи считали, что это был лишь тактический ход и Кирдорф продолжал пронацистскую деятельность.
Приехав в Веймар в октябре 1926 года, Гитлер опробовал иную тактику и приводил аргументы в пользу союза между нацистами и правыми ассоциациями ветеранов, прежде всего со “Stahlhelm” (“Стальной шлем”). Если бы он добился успеха, это дало бы партии более миллиона голосов избирателей и доступ к весьма необходимым кадрам потенциальных лидеров, у многих из которых имелся за плечами опыт добровольческих отрядов. Неудача на этот раз постигла его не из-за разницы политических взглядов, а из-за нежелания лидеров союзов ветеранов признать его уникальный статус единственного Вождя. Сорванные переговоры привели к взаимным упрёкам и запрету на братание с другими националистическими группировками, что лишь изолировало нацистов от их естественных союзников.
Эти разносторонние усилия Гитлера и нацистов заполучить поддержку, предпринятые ими между 1924 и 1928 гг., являют собой достаточно неприглядную и бессмысленную картину. Совершенно очевидно то, что до тех пор, пока обстоятельства не переменились в пользу нацистов и большие массы людей не прониклись их идеями, даже такие талантливые пропагандисты, как Гитлер и Геббельс, не могли ничего поделать и заставить к себе прислушаться.
Однако усилия Гитлера по созданию партийной организации обнаруживают его твёрдую веру в то, что такие изменения неизбежно произойдут. И он готовится к этому. Первые шаги по формированию национального штаба в Мюнхене были предприняты ещё перед собранием в Бамберге. когда были назначены два малопримечательных, но усердных администратора: Филипп Бухлер на должность исполнительного секретаря и Франц Ксавье Шварц, бывший бухгалтер мюнхенского муниципалитета, - на пост казначея [25 c. 224]. Бамберг положил начало второй стадии, заменив свободную ассоциацию местных группировок, которые привыкли следовать своим курсом, не слишком считаясь с инструкциями, поступавшими из Мюнхена, центральной бюрократией.
Между тем, Отто Штрассер и в конце 20-х годов, как уже указывалось, продолжал пропаганду своих левых, социалистических идей, как будто и не было провала в Бамберге. Так, в своем очередном проекте правительственной программы, которую он предложил руководству НСДАП в 1929 году, Отто заявил: “НСДАП является социалистической партией. Она знает, что свободная германская нация может возникнуть лишь путем освобождения трудящихся масс Германии от всяческих форм эксплуатации и угнетения. НСДАП является рабочей партией. Она стоит на точке зрения классовой борьбы трудящихся (выделено мной -А.И.) против паразитов всех рас и вероисповеданий”. Далее он разъяснял, что партия выступает за “народное советское государство” и повторял известный тезис о “революционной обороне против империалистических государств в союзе с СССР” [62 c. 74, 75].
В июне 1927 года в “Национал-социалистише Бриф” была напечатана большая программная статья Дитриха Клакгеса, ставшего позднее ближайшим сподвижником Отто Вагенера по “отделу экономической политики” - “Чего хочет национал-социализм”. В ней Клакгес в негативных тонах расписывал “господство либерально-капиталистического государства и экономическую монархию”, давал резкую критику капитализма, который “планомерно злоупотребляет собственностью на средства производства, отдал богатства и собственность в руки хапуг”, а создателей материальных ценностей “поверг в нищету и беды... Это капитализм, подавив сознательный труд, лишил нацию мира внутри страны и сделал безоружной для отражения нападения извне” [62 c. 75].
Весной 1928 года наступает канун новых выборов в рейхстаг. НСДАП начинает собственную предвыборную кампанию. Одним из её руководителей становится начальник отдела пропаганды НСДАП Грегор Штрассер. Но одновременно с этим активизирует свои действия и Отто. Его “Кампфверлаг”, вполне терпимый в обычных условиях, теперь становится весьма опасным фактором влияния на общественное мнение берлинцев. Агрессивная пропаганда социалистических идей изрядно дискредитирует “национальную” начинку нацистской программы. Как следствие - учащаются стычки с гауляйтером Берлина - Геббельсом. Ситуация становится столь взрывоопасной, что в Берлин в несвойственной ему роли “миротворца” отправляется сам Гитлер. В итоге между Отто Штрассером и Гитлером происходит следующий диалог на повышенных тонах:
“Это не может дальше продолжаться.”
“Что не может продолжаться, герр Гитлер?”
“Твои непрерывные ссоры с моими людьми. В прошлом году это был Штрайхер, потом Розенберг, а сейчас - Геббельс. Мне это надоело” [13 c. 133].
Гитлер стал настаивать на прекращении нападок “Кампфверлага” на его “25 пунктов” и на примирении Отто Штрассера с Геббельсом:
“Это вопрос не права, а силы. Что ты сможешь сделать, если десять штурмовиков Геббельса атакуют твой офис?”
Ответ Отто был неожиданным - он спокойно достал револьвер:
“У меня в обойме восемь патронов, герр Гитлер. Восемью штурмовиками станет меньше”.
Взбешённый Гитлер предложил Отто, как какому-нибудь нахулиганившему мальчишке “подумать о своём поведении”, и поспешил вернуться в Мюнхен. “Газетная” война в Берлине между Геббельсом и Отто Штрассером продолжалась. Несмотря на все свои разногласия с Гитлером, Отто продолжал оставаться в НСДАП, так как не хотел порывать со своим братом, как казалось Отто, полностью перешедшим на сторону Гитлера [13 c. 135].
Когда 20 мая 1928 года состоялись новые выборы в рейхстаг, НСДАП, получив 2,6% голосов, оказалась на девятом месте, что давало ей право на двенадцать мест в рейхстаге. Среди занявших эти места депутатов оказались: Грегор Штрассер, Готфрид Федер, Йозеф Геббельс, Вильгельм Фрик и Герман Геринг, вернувшийся к тому времени с богатой женой и широкими связями из Швеции [72 Т. 2, с. 89]. Сам Гитлер, отказавшийся к тому моменту от австрийского гражданства, но не получивший ещё немецкого, юридически был “лицом без Родины”, и свою кандидатуру не выставлял. Те же, кто попал в рейхстаг, очень необычно понимали свои задачи. Геббельс распространялся о них так: “Я - не член рейхстага. Я - ОИ. И ОБДБП. Обладатель иммунитета, обладатель билета для бесплатного проезда. Какое нам дело до рейхстага? Мы избраны как оппозиция рейхстагу, и мы будем осуществлять свой мандат в том смысле, как это нам поручено... ОИ разрешается называть кучу дерьма кучей дерьма, и ему не нужно завуалированно оправдываться перед государством” [81 c. 7].
И всё же это было поражением на выборах. В своём подробном анализе итогов выборов в мае 1928 года Отто Штрассер жаловался, что “спасительная миссия национал-социализма” не нашла массового резонанса, неудачным, в частности, оказалось вторжение в пролетарские слои. Действительно, приверженцами партии были преимущественно служащие, мелкие ремесленники, группы крестьян, а также охваченная романтическим протестом молодёжь - авангард тех слоёв, что были более других восприимчивы к будящей музыке “самого обыкновенного военного оркестра”.
Оправившись от шока после выборов, нацистские лидеры, однако, быстро усвоили полученный урок. Если в городах дела партии шли плохо, то в ряде сельских областей - как на севере (в Шлезвиг-Гольштейне, Ганновере), так и на юге (в Франконии) - всё обстояло намного лучше. Здесь Гитлер и сосредоточил свои усилия.
Подводя кратко итоги периода “укрепления НСДАП изнутри”, можно отметить следующее. Время с 1926 и по 1928 год Гитлер использовал не только для укрепления своей личной персональной власти внутри партии, но и для закрепления победы над двумя основными лидерами левых в НСДАП: над Грегором и Отто Штрассерами. Первый - Грегор, практически пошёл дорогой Геббельса, соблазнившись высоким постом в партии и соответствующими привелегиями, платой за которые ялялось беспрекословное подчинение Гитлеру. Второй - Отто, продолжал самостоятельную пропагандистскую войну, но не конкретно против самого Гитлера, а лишь против его программы “25 пунктов”. В конце концов, после 1929 года между братьями Штрассерами всё же возникнет раскол. Каждый из них пойдёт своей дорогой. Первый будет всё больше втягиваться в работу “команды” Гитлера, а второй станет всё больше ударяться в радикализм и политический экстремизм.

(2 комментария | Оставить комментарий)

Comments:


[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:28 pm

Не могу удержаться,..

(Link)
...чтобы не выделить одну вышепреведённую цитату Отто Штрассера:
Каюсь, это один из моих самых любимых исторических анекдотов, хе-х!.. ;)

“Я был членом партии уже два с половиной года и выступил с докладом, в котором несколько раз процитировал “Майн Кампф”. Это стало в некотором роде сенсацией.
Вечером я ужинал со своими коллегами - Федером, Кауфманом, Кохом и другими. Они спросили у меня, действительно ли я читал эту книгу, с которой никто из присутствующих, как оказалось, не был знаком. Я подтвердил этот факт и бездумно процитировал несколько важных отрывков из неё. Все развеселились, и было принято единогласное решение, что если к нашему столу присоединится кто-нибудь, кто читал “Майн Кампф”, то ему придётся платить за всех. Появившийся первым Грегором на наш вопрос коротко ответил “Нет”, подошедший следом за ним Геббельс виновато потупился, граф Ревентлов сослался на то, что у него не было времени на чтение, а Геринг просто громко рассмеялся.
Никто не читал “Майн Кампф”, так что всем пришлось самим платить по своим счетам”.

Сразу вспосминаеncz, что каждая фишка повторяется дважды: первый раз - в виде трагедии, второй - в виде комедии.
А ведь всё так и есть!

У Гитлера с "Майн кампфом" была трагедия.

А теперь комедия: брежневские "нетленки" типа "Малой земли"... Их не читала не только партийная номенклатура, но и сам автор, гы!!.. :D

[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 09:37 pm

Re: Не могу удержаться,..

(Link)
хехе. А этот анекдот я знаю ;-)

> Go to Top
LiveJournal.com