?

Log in

No account? Create an account
Вахтенный журнал стареющего пирата

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация
> Вахтенный журнал стареющего пирата

Август 20, 2005


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
12:43 am - ЛЕВОЕ "КРЫЛО" НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА (26. Начало)

Глава IV. Левое “крыло” - путь к гибели

1. “НСДАП укрепляется изнутри”.
События 1926-1928 годов сам Гитлер очень точно охарактеризовал фразой “НСДАП укрепляется изнутри” [18, 1930 г]. Рассмотрим поподробнее события внутри НСДАП, имевшие место непосредственно после Бамберга и закончившиеся майскими выборами в рейхстаг в 1928 году.
Теперь, когда удалось избежать раскола в партийных рядах, Гитлер решился на значительные реформы внутри партии. Общее собрание членов партии приняло в Мюнхене 22 мая 1926 года новый устав НСДАП, совершенно неприкрыто ориентированный лично на Гитлера. Центральной организацией партии теперь считается по уставу “Национал-социалистский рабочий союз” в Мюнхене, его руководство было одновременно и руководящим органом в масштабах всей страны. И хотя Первый председатель, согласно “Положению о союзе”, избирался, но домашняя власть Гитлера - всего несколько тысяч членов местной мюнхенской организации - являла собой коллегию выборщиков от всей партии, которая тем самым была полностью лишена голоса [72 Т. 2, с. 69]. А поскольку, в соответствии с помимо всего прочего регламентированной до самых мелочей процедурой, только всё та же мюнхенская организация имела право потребовать отчёта у Первого председателя, то это обеспечивало ему неограниченную и неконтролируемую власть над всей партией. Не было никаких принимаемых большинством голосов решений, выполнять которые он был бы обязан. Кроме секретаря, отвечавшего за членские списки, и казначея, особые задачи были возложены на руководителей центрального отдела (например, на Грегора Штрассера, ответственного за пропаганду). Впредь и гауляйтеры, дабы избежать возникновения даже бессильных фракций, уже не будут избираться на партийных собраниях на местах, а будут назначаться Первым председателем: то же правило касается и председателей комитетов и комиссий. Чтобы дополнительно подстраховать эту систему властеобеспечения, создаётся, сверх всего, ещё и некая комиссия по расследованию и улаживанию конфликтов - Untersuchungs- und Slichtungs-Ausschusse (УШЛА) - своего рода партийное судилище, роль которого заключалась в том, чтобы по указке фюрера исключать из НСДАП отдельных членов, а то и целые организации [74 c. 428]. Когда же первый её председатель, отставной геерал-лейтенант Хайнеман, по своей наивности посчитал эту комиссию инструментом для борьбы с коррупцией и нарушителями морали (в первую очередь, со Штрайхером), Гитлер заменил его на этом посту послушным майором Вальтером Бухом, а заместителями назначил готового выполнять любые приказы Ульриха Графа и молодого адвоката Ханса Франка.
Шесть недель спустя, в первые дни июля, Гитер отпраздновал свою победу на партийном съезде в Веймаре, где отчётливо проявились подвижки и тенденции новой эры. Все критические, или, как презрительно называл их Гитлер, “остроумные” порывы, все “скороспелые и сомнительные идеи” были подавлены и впервые нашла применение внедрившаяся впоследствии практика партийных съездов, когда разрешалось вносить только такие предложения, которые “получили подпись Первого председателя” [72 Т. 2, с. 69]. Вместо дебатирующей, погрязшей в программных разногласиях и “дрязгах” партии отныне общественности будет представляться картина “единого, сплочённого и монолитного руководства”, и председательствующие на отдельных чрезвычайных заседаниях будут, как это определит в своих “основополагающих директивах” Гитлер, “чувствовать себя руководителями, а не исполнительным органом, зависимым от результатов голосования”: голосования же, считает он, вообще следовало бы отменить, а “безбрежные дискуссии - запретить”, потому что они способствуют тому заблуждению, будто политические вопросы “можно решить, сидя в креслах на съезде союза”. В конечном итоге было резко ограничено время для выступлений на пленарных заседаниях, дабы “вся программа не была похоронена одним единственным господином”. И не лишено было, наверное, глубокого смыса, что когда после проведения мероприятия в Национальном театре Гитлер, стоя в открытой машине, в штурмовке с портупеей и в штанах с гетрами принимал парад 5000 своих сторонников, он впервые вскинул тут руку в приветствии итальянских фашистов. И хотя Геббельс с ликованием узрел при виде колонн, марширующих в форме штурмовиков, “приближение третьего рейха” и пробуждение Германии, подавление любого вида спонтанности придало съезду скорее невыразительный оттенок, тем более, что идеологическая нищета и тоска единомыслия не перекрывались тогда ещё тем навыком устройства ослепительного манифестационного ореола славы, который не достиг ещё высоты последующих лет. Кстати, среди почетных гостей тут были руководитель “Стального шлема” Теодор Дюстерберг и сын кайзера принц Август Вильгельм, вступивший вскоре после этого в СА: некоторые группы “фёлькише” тоже, под впечатлением от единства и силы партии, отказались от своей независимости и перешли в НСДАП. Однако там же в Веймаре родилась в устах Грегора Штрассера и формула о “мёртвом национал-социализме” [72 Т. 2, с. 70]. Чем можно объяснить столь фаталистическое выражение? Грегор был достаточно прозорливым политиком, чтобы видеть последствия бамбергских событий: НСДАП стала партией “одного человека”. Теперь её дальнейшие шаги определялись не партийными интересами, а лишь интересами одного единственного человека - её фюрера Адольфа Гитлера.
На взгляд же самого фюрера, после Бамберга последним элементом непокоя и мятежной энергии в НСДАП оставались СА, в чьих рядах радикальные лозунги “северян” встречали особенно сильный отклик. Поэтому Гитлер выжидал целый год после ухода Рема, прежде чем назначить осенью 1926 года бывшего северного гауляйтера Франца Пфеффера фон Саломона высшим руководителем новых СА (ОСАФ) [42 c. 313]. С его помощью Гитлер хотел решить традиционную проблему роли СА и заложить начала такой организации, которая не была бы ни вспомогательным военным формированием, ни тайным союзом, ни драчливой гвардией местных партийных руководителей, а стала бы в руках центра строго руководимым инструментом пропаганды и массового террора - преображением национал-социалистической идеи в фанатичную и исключительно боевую силу. Гитлер давал Пфефферу следующие инструкции: “Подготовка СА должна осуществляться не с военной точки зрения, а исходя из партийной целесообразности. Прежние оборонительные формирования хотя и были мощными и многочисленными, но не имели идеи и потерпели крах; тайные организации и кружки по подготовке покушений никогда не понимали, что враг действует анонимным способом в умах и душах и не может быть истреблён физическим уничтожением его отдельных представителей, поэтому борьбу следует вывести из атмосферы мелких акций мести и заговора на великий простор мировоззренческой войны на уничтожение с марксизмом, его порождениями и заправилами... Следует работать не на тайных сборищах, а на огромных массовых демонстрациях, и не кинжалом, ядом или пистолетом может быть проложена дорога движению, а путём завоевания улицы” [72 Т. 2, с. 71].
Целой серией своих приказов и “основополагающих распоряжений” фон Пфеффер впоследствии ещё более дифференцирует особенность и принципы действий СА и проявит при этом поразительное чутьё в отношении эффективности воздействия на психологию масс строгой, выдержанной в духе строевой подготовки механики: “Единственная форма в которой СА должны обращаться к общественности, это их марш стройными монолитными рядами. Одновременно это будет сильнейшей формой пропаганды. Вид большого числа внутренне и внешне одинаковых, дисциплинированных мужчин, чья беззаветная воля к борьбе очевидна или чувствуется - это должно произвести на каждого немца глубочайшее впечатление и обращаться к его сердцу на более убедительном и захватывающем языке, чем это могли бы сделать и печать, и речь, и логика. Спокойная сосредоточенность и естественность подчёркивают эффект силы - силы марширующих колонн” [87 c. 78].
Таким образом, Гитлер приложил все усилия, чтобы раз и навсегда превратить СА в личную собственность своей партии и сделать штурмовиков “устойчивыми” к влиянию идеологий всяческих конкурирующих с Мюнхеном фракций и “крыльев”. Штурмовики были той “бочкой пороха”, которую Гитлер усердно готовил для своих противников, “взрываться” же на ней сам он не собирался.
И всё же попытка переделать СА в безоружное пропагандистское сборище и придать им взамен амбициозного особого сознания военных театрализованную притягательность в общем и целом успехом не увенчалась. Несмотря на все старания, Гитлеру удалось лишь в ограниченном объёме сделать штурмовиков послушным инструментом своих политических целей. Причинами тому были не только безыдейный “хулиганско-погромный” образ мысли этих “бойцов партии”, но и традиции страны, исстари отдававшей военной инстанции особые полномочия по сравнению с инстанцией политической. Директивы Пфеффера по перевоспитанию так и не смогли исправить того, что СА как “борющееся движение” воспринимали себя чуть ли не морально превосходящими Политическую организацию (ПО) как всего лишь произносящую речи часть их движения и продолжали ехидно называть её “P-Null” - “П-нуль”.
Особенно самоуправно вели себя штурмовые отряды в Берлине, их низовые подразделения проводили свою собственную политику, близкую к уголовщине, и местный гауляйтер доктор Шланге ничего не мог с ними поделать. Между тем берлинская организация НСДАП не насчитывала и тысячи членов и стала обращать на себя внимание только благодаря тому, что в декабре 1925 года братья Штрассеры начали разворачивать тут своё газетное предприятие “Кампфверлаг”. Скоро влияние “севера” в Берлине ставит “компанию Шланге” на грань катастрофы. Отчёт по берлинскому гау на начало февраля 1926 года гласил: “Внутрипартийное положение в этом месяце не было хорошим. В нашем гау обстановка сложилась таким образом и обострилась на этот раз до такой степени, что приходится уже считаться с перспективой полного развала берлинской организации. Вся трагедия гау в том, что тут никогда не было настоящего руководителя” [83 с. 231].
Не успевает пройти полгода, как Гитлер кладёт конец этой ставшей невыносимой обстановке, одновременно выводя свою берлинскую организацию из-под власти Грегора Штрассера, и коррумпируя его самого способного сторонника, переменив того на свою сторону, - он назначает новым гауляйтером в столице Йозефа Геббельса. Так начинается последний и наиболее затяжной период в истории левого “крыла” НСДАП, метко названный Хейденом “агонией бессильных” [83 c. 232]. К тому моменту Грегор Штрассер Гитлером уже был надёжно нейтрализован, и заваленный на своём новом посту руководителя пропаганды целым потоком текущих дел, просто не имел времени на какие-то антигитлеровские акции. Первенство в левом движении внутри НСДАП таким образом перешло к Отто Штрассеру, продолжавшего из Берлина яростную газетную полемику с Гитлером и его сподвижниками. Его публикации изрядно раздражали мюнхенское руководство, и Отто через брата было сделано предупреждение, но тот не внял ему, и заявив, что в случае безысходной ситуации пойдёт даже на разрыв с братом, упрямо продолжал в издательстве “Кампфверлаг” печатать свои статьи об ошибочности курса Гитлера. Можно удивляться, почему после Бамберга братья Штрассеры (особенно Отто) всё ещё числились в рядах НСДАП. Казалось бы, насколько проще было Гитлеру с помощью той же УШЛА избавиться от строптивых братьев, изгнав их из партии навсегда. Но Гитлер недаром прозорливо говорил: “В политике не бывает отработанного материала” [79 c. 200]. Намного выгоднее, да и спокойнее фюреру представлялось сохранить Грегора и Отто в НСДАП. Во-первых, Гитлеру мог пригодиться традиционно высокий авторитет Грегора и Отто в рабочих кругах. Во-вторых, Грегор был великолепным администратором, что можно было отлично использовать на благо партии. Отто же являлся признанным публицистом, и представлялось совсем не лишним переманить его в стан Гитлера. Наконец, в-третьих пока Штрассеры находились в НСДАП под неусыпным контролем Гитлера, они не могли стать ему серьёзными конкурентами, ибо были вынуждены подчиняться партийной дисциплине. На “свободе” Штрассеры могли бы стать много опаснее, создай они собственную, опозиционно настроенную к Гитлеру партию. Правда, Отто очень скоро отбросил все ограничения, налагаемые на него партийными правилами, и хотя продолжал числиться в НСДАП, стал поступать так, как ему заблагорассудится. Разумеется это сильно раздражало Гитлера, но не настолько, чтобы принимать какие-то крайние меры. Ведь объективно говоря, только с помощью своих публикаций Отто не мог надеяться сильно потеснить Гитлера в центральных городских районах Германии. Для этого у него не было ни организации, ни людей, ни денег, ни необходимой поддержки среди населения. Импульсивная, но довольно бесцельная деятельность Отто Штрассера не могла иметь успеха ещё и потому, что была направлена главным образом только против “25 пунктов” - программы, которая благодаря Гитлеру уже приобрела среди нацистов харизматическую ценность “высшей абсолютной истины”. И пока Гитлер стоял во главе НСДАП, изменить политическую платформу партии не мог никто, а на то, чтобы сместить Гитлера с его “заоблачного” поста Отто не мог надеяться ни при каких обстоятельствах. Как-то он сам сказал, что “сменить Гитлера может только сам Гитлер” [79 c. 200]. Вновь перед нами появляется признак какой-то обречённости, витающий над левыми в НСДАП. Тем более, что фюрер уже подыскал “противоядие” для Отто Штрассера в лице его бывшего соратника...
Назначая Геббельса на пост гауляйтера Берлина, Гитлер наделил его особыми полномочиями, которые должны были не только укрепить позиции нового гауляйтера, но и одновременно создать почву для трений со Штрассерами. Он безоговорочно подчинил Геббельсу отряды СА, которые во всех иных гау яростно отстаивали свою независимость от гауляйтеров. Дабы смягчить Штрассера или хотя бы парализовать его энергию к сопротивлению, Гитлер назначает его руководителем пропаганды партии в масштабах страны, однако, чтобы сделать конфликт неизбежным и постоянным, тут же выводит Геббельса из подчинения Штрассеру [72 Т. 2, с. 74]. Прежние друзья и соратники начнут в ответ на это громко обвинять нового берлинского гауляйтера в измене, однако “измену” такого рода рано или поздно совершат все фрондёры из лагеря левого национал-социализма, если не захотят, подобно братьям Штрассерам, предпочесть этому отставку, позднее бегство, а то и смерть.
К этому времени в результате резкого роста НСДАП и её электората, именно на Севере и Западе Германии, влияние Грегора Штрассера в партии и позиции его фракции временно улучшились. Этому способствовал и переход в НСДАП ряда представителей левого “крыла” долгое время конкурировавшей с ней “Немецко-фёлькишерской свободной партии”, особенно депутатов рейхстага графа Эрнста фон Ревентлова, Константина Хирля, Вильгельма Кубе и Франца Штера. Ревентлов со своей газетой “Рейхсвер” становится наряду с Отто Штрассером главным пропагандистом и идеологом левых нацистов. Выступая на Нюрнбергском съезде партии в августе 1927 года, он заявил: “Мы не должны забывать, что мы национальные социалисты, и поэтому никогда не должны проводить такую внешнюю политику, которая служит или могла бы служить капиталистическим интересам” [62 с. 74]. К. Хирль по поручению Гитлера создает и возглавляет организационный отдел партии. В его рамках действует “отдел экономической политики” - один из бастионов левых, возглавляемый Отто Вагенером, близким другом братьев Штрассеров. Этот своеобразный левый “ренессанс” в той или иной мере будет продолжаться вплоть до “исхода” из НСДАП социалистов 4 июля 1930 года и окончательно сойдёт на нет 8 декабря 1932 года, когда Грегор Штрассер будет вынужден оставить свои посты в руководстве германского национал-социализма и удалиться в добровольное изгнание.
Со вступлением Геббельса в должность берлинского гауляйтера начался распад уже изрядно поколебленной власти левых в северогерманском регионе. Большая часть ранее назначеных на свои посты Грегором Штрассером гауляйтеров Севера под теми или иными предлогами заменяется выдвиженцами Гитлера [42 c. 541-548]. Тем временем, не разобравшись в хитросплетениях гитлеровских действий, Грегор поначалу даже способствует назначению Геббельса в Берлин, по привычке видя в нём своего соратника, но сам Геббельс, кажется, намного лучше распознал тайные замыслы Гитлера. Во всяком случае, весьма скоро он перешёл к открытой борьбе не только с коммунистами, но и со вчерашними товарищами, организовывал уличные потасовки и нападения штурмовиков на левых. Вершиной творчества Геббельса в Берлине стало издание новой газеты “Der Angriff” - “Штурм”, призванной служить противовесом печатному концерну “Кампфверлаг”, во главе которого стоял не признавший бамбергского поражения Отто Штрассер [13 c. 131]. В отличии от официоза нацистов ежедневной “Фёлькишер Беобахтер”, выходившей в Мюнхене, “Ангриф” по сути являлась личным печатным органом Геббельса, в котором он публиковал всё, что ему заблагорассудится. Подзаголовком газеты был лозунг “Долой угнетателей!” Геббельс зарезервировал на первой полосе колонку для собственных скандальных статей, которые неизменно подписывал “Dr. G.” [17, 1927 г., 48 c. 25-27] Очень скоро “Ангриф” стала доставлять Отто Штрассеру массу непредвиденных неприятностей:
“В июле 1927 года Геббельс начал издавать в Берлине ежедневную газету “Дер Ангриф”, дизайн которой был полностью скопирован с нашей “Арбайтсблатт”... (Отто имеет в виду одну из газет “Кампфверлага”, распространяемую в рабочих кварталах германских городов - А.И.) Естественно наш новый гауляйтер при первой же возможности подвергал аресту наши счета и избивал наших сторонников. Он даже скрывал от нас время митингов, которые намеревался провести, дабы члены партии, желающие быть хорошо информированными, читали “Дер Ангриф”, а не “Арбайтсблатт”. Несколько раз мы с Грегором писали Гитлеру, протестуя против подлого поведения его нового фаворита” [13 c. 131-132].
Кроме подобных “мелких пакостей” Геббельс со страниц “Ангрифа” с удовольствием распространял слухи, будто бы предками Штрассеров являются евреи, а сами Грегор и Отто куплены крупным капиталом. “Я был безнадёжным идиотом высшего калибра”, - жаловался потом Грегор, имея в виду своё отношение к Геббельсу [72 Т. 2, с. 75]. Хладнокровный, циничный мастер казуистического, равно как и сентиментального убеждения, Геббельс открыл собой новую эру демагогии, современные возможности которой он осознал и максимально использовал, как никто другой. Чтобы о безвестной берлинской парторганизации повсюду заговорили, он устроил дикий разгул дубинок и постоянно организовывал драки, погромы, перестрелки, оставлявшие, как говорилось в полицейском отчёте в марте 1927 года, после кровавого побоища с коммунистами на вокзале Лихтерфельде-Ост, “далеко позади всё, что было раньше”. “Ангриф” трубил аршинными буквами: “МЫ НАСТУПАЕМ!!!” [17, 1927г.] А вот как описывал происходящее в Берлине Отто Штрассер:
“В течение следующих месяцев Геббельс организовал настоящую партизанскую войну, террор в миниатюре, направленный против наших сторонников... Штурмовики выслеживали наших людей и под видом хулиганов избивали их. Они даже совершили несколько безуспешных попыток схватить меня. Когда же мы требовали объяснений по поводу этих таинственных нападений, то получали неизменный ответ: “Это коммунисты преследуют вас. Воспользуйтесь бойцами СА для защиты”. Другими словами, “примите в ваши ряды наших шпионов, и мы оставим вас в покое” [13 c. 132].
Конечно, действуя столь “непарламентски”, Геббельс шёл на риск, что НСДАП в Берлине будет запрещена, - что вскоре и произошло, - но одновременно он привил своему войску сознание мученичества и чувства повязанности одной верёвкой. Во всяком случае, скоро берлинская организация уже выходит из состояния своей ничтожности, и со временем ей удаются весьма серьёзные прорывы массовых фронтов так называемого “красного Берлина”.
Одновременно с такого рода экспансивными устремлениями Гитлер использовал это время для постепенного, но неуклонного и последовательного развития внутрипартийного строительства. Его целью было создание единой командной структуры под знаком харизматического явления единственного в своём роде фюрера. В иерархии инстанций, в непререкаемом тоне всех извещений сверху, выдерживавшихся в духе приказов и распоряжений, а также во всё более распространявшемся ношении формы находит своё выражение парамилитаристский характер партии, всё руководство которой было отмечено отпечатком военного опыта и, как выразился как-то Геббельс в “Национал-социалистише Брифе” от 15.05.1926, имело своей задачей подчиняться “в решающий момент во всех звеньях самому лёгкому нажиму” [72 Т. 2, с. 425]. Ограничения и меры контроля, которым подвергалась партия со стороны властей, стимулируют такие планы ещё больше, да и вообще сознание нахождения во враждебном окружении в решающей степени служит как выработке дисциплинированности аппарата, так и тотальному вождизму Гитлера. Мюнхенский центр без труда распространяет своё влияние и на самые низшие инстанции. И убрав вскоре имевшиеся в первых изданиях “Майн Кампф” даже незначительные демократические элементы и заменив “германскую демократию” “принципом безусловного авторитета фюрера”, Гитлер предостерегает теперь от “слишком большого количества партсобраний в местных организациях”, ибо это, считает он, является “только источником споров”.
К тому же времени относятся и те реальные начала формирования теневого государства, которые будут энергично развиваться и постоянно расширяться впоследствии. Ещё в “Майн Кампф” Гитлер выдвинул в качестве предпосылки для планируемого переворота такое движение, которое не только “уже несёт в самом себе будущее государство”, но и “уже может представить в распоряжение последнего законченную конструкцию своего собственного государства” [3 c. 488]. В этом плане внутрипартийные учреждения служили и тому, чтобы от имени самого народа, якобы никак не представленного в институтах “веймарской безгосударственности”, ставить под сомнение компетентность и законность последних. НСДАП всячески старалась подкрепить своё притязание на власть более действенно и более вызывающе, нежели какая-либо иная партия. Рейхсляйтеры и гауляйтеры ещё задолго до 1933 года соперничали с министрами, СА просто без спроса присваивали себе полицейские функции при проведении публичных мероприятий, а Гитлер как фюрер “оппозиционного государства” нередко направлял на международные конференции собственных наблюдателей. Та же полемическая идея лежала и в основе широко использовавшейся партийной символики: свастика всё настойчивей выдаётся за государственный символ подлинной, сохранившей свою честь Германии, песня “Хорст Вессель” становится гимном теневого государства, а коричневая рубашка, ордена и значки, точно так же как и памятные даты из истории партии, порождают чувство принадлежности к некоему оппозиционному кругу, активно не приемлющему существующее государство.


(17 комментариев | Оставить комментарий)

Comments:


[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 08:46 pm

Офф и самопеар.

(Link)
Я тут накатал маленьку статейку про пакт Молотова-Риббентропа. Не оцените, коллега? Пришлю по почте.
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:01 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
"Шлите апельсины бочками!.." (с)
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 09:09 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
адрес? ;-)
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:19 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
Выслан. Не забудьте вернуть!.. (шутка) :D
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 09:23 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
а куда выслан? Четта не приходит ничО.

hms_agincourt@mail.ru
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:33 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
...А теперь?
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 09:38 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
Ага, отправил
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:40 pm

Re: Офф и самопеар.

(Link)
Роджер.
Ща глянем...
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:50 pm

Блин, наверно я совсем туплю в ночи... :(

(Link)
Ни рожна не пришло.

soustov&kubinka.ru

Эрвин, попробуй ЕЩЁ РАЗ.
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 09:53 pm

Re: Блин, наверно я совсем туплю в ночи... :(

(Link)
а теперь?
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 09:55 pm

Re: Блин, наверно я совсем туплю в ночи... :(

(Link)
А теперь - ДА.
Всё Ок. Копаюсь.
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 09:58 pm

Re: Блин, наверно я совсем туплю в ночи... :(

(Link)
ага. Кинь почтой ответ, когда смогешь? ;-)
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 10:30 pm

Re: Блин, наверно я совсем туплю в ночи... :(

(Link)
Уже.
Долетело?..
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 10:33 pm

Re: Блин, наверно я совсем туплю в ночи... :(

(Link)
ага. :-) Спасибо за замечания. Я там ответил :-)
[User Picture]
From:u_96
Date:Август 19, 2005 10:37 pm

Будем ждать твоего ПОЛНОГО варианта в ЖЖ...

(Link)
:D
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 10:40 pm

Re: Будем ждать твоего ПОЛНОГО варианта в ЖЖ...

(Link)
боюсь, что для ПОЛНОГО варианта мне потребуется время. Этак лет с пять... десять...
[User Picture]
From:ilya_kramnik
Date:Август 19, 2005 10:41 pm

Re: Будем ждать твоего ПОЛНОГО варианта в ЖЖ...

(Link)
так что придется ограничиться просто более полным :-D

> Go to Top
LiveJournal.com