u_96 (u_96) wrote,
u_96
u_96

Category:

ЛЕВОЕ "КРЫЛО" НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА (17)


В основу “25 тезисов” или, как их чаще называли “25 пунктов” программы национал-социализма легли взгляды “чудаковатого экономиста” Готфрида Федера [73 c. 63]. Сам Гитлер признаёт приоритет Федера в этих вопросах. -”Сразу же после первой лекции Федера мозг мой пронзила мысль, что я обрёл все необходимые предпосылки для создания новой партии” [3 c. 309].
В брошюре, озаглавленной “Всем, всем! Манифест об уничтожении процентного рабства”, вышедшей в 1919 г., Федер основной задачей “мировой революции” выдвинул “уничтожение процентного рабства денег”. Лозунги Федера звучали так: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Сломайте объединёнными усилиями процентное рабство!”, “Кто хочет уничтожить капитализм, должен уничтожить процентное рабство”. “Буржуазия только одна из ветвей на древе человечества; чем раньше эта ветвь будет срублена, тем лучше”. Эти положения привели Федера к “социализму как высшей нравственной идее”. Особенно характерно, что в той же брошюре Федер пытался сблизиться с социал-демократией, которая по его свидетельству стремится “улучшить положение рабочего класса и вообще всего трудящегося народа”, но делает это “неподходящими средствами”. Поэтому Федер считал, “что социал-демократия в целом должна переучиться” [3 c. 310].
Ранняя программа национал-социализма и упомянутая брошюра Федера позволяют с несомненностью установить, насколько расходились с истиной заявления Гитлера о том, что ему чуть ли не со школьных лет “ничего не пришлось менять” в своих взглядах, в том числе и на социал -демократию. Они же дают возможность судить об искренности всех остальных “принципиальных” установок национал-социализма.
Наконец, заканчивая разговор о нацистской программе, следует отметить два её положения, которые Гитлер всё же выполнил, как только стал канцлером. Второй пункт содержал требование отменить Версальский и Сен-Жерменский мирные договоры, а последний, двадцать пятый пункт предусматривал “создание сильной централизованной государственной власти”. Эти положения так же, как пункты, требующие объединения всех немцев в едином рейхе, были включены в программу партии по настоянию Гитлера и свидетельствуют о том, что даже тогда, когда партия была едва известна за пределами Мюнхена, Гитлер смотрел далеко вперёд [73 c. 65].
В тот период сепаратистские настроения в Баварии были очень сильны, и баварцы, постоянно конфликтовавшие с центральным правительством в Берлине, выступали за меньшую, а не за большую централизацию, требуя предоставления Баварии самостоятельности.
На практике всё так и выглядело: указания из Берлина не имели на местах почти никакой силы. В перспективе Гитлер хотел прийти к власти не только в Баварии, но и во всём рейхе и придать этой власти характер диктатуры, необходимой, судя по его предыдущим высказываниям, сильному централизованному органу управления, способному покончить с полуавтономией земель, которые во время Веймарской республики и империи Гогенцоллернов имели собственные парламенты и правительства.
Кстати, одним из первых демаршей Гитлера после прихода к власти 30 января 1933 года явилась незамедлительная реализация вышеупомянутого положения программы партии, замеченного и всерьёз воспринятого в своё время немногими. И никто уже не смог обвинить Гитлера в том, что он заранее не поставил об этом в известность общественность!
Зажигательных речей, а также радикальной программы при всей их важности для партии, делавшей свои первые шаги, было бы недостаточно, чтобы привлечь внимание и обеспечить поддержку широких масс. Поэтому Гитлер направил усилия на достижение большего, гораздо большего. Именно тогда начали проявляться его незаурядные способности. Он считал, что массам нужны не только идеи - несколько простых идей, которые можно внушать им постоянно, - но и символы, которые всколыхнули бы их веру. Нарядность и красочность должны были привлечь массы, как и акты насилия и террора, которые в случае успешной реализации способствовали пополнению партийных рядов (разве не сила всегда импонировала немцам?) и вселяли в них уверенность в своём превосходстве над слабыми.
В Вене Гитлера привлекал, по его собственному выражению, “постыдный внутренний и физический страх”, который использовали, по его мнению, социал-демократы в борьбе со своими политическими противниками. Теперь этим страхом он решил воспользоваться для укрепления позиций собственной антисоциалистической партии. Поначалу на митинги приглашали бывших военных, чтобы они следили за порядком и в случае необходимости выставляли крикунов за дверь.
Летом 1920 года, вскоре после того, как к названию “рабочая партия Германии” добавили “национал-социалистская” и она в сокращённом виде стала именоваться НСДАП, Гитлер рекрутировал из числа уголовников, уличных хулиганов и ветеранов войны “группы порядка”, которые возглавил часовщик Эмиль Морис, в прошлом судимый. Чтобы избежать репрессий со стороны берлинского правительства, группы какое-то время скрывали свою деятельность под вывеской “гимнастической и спортивной секции” партии [29 c. 4].
4 ноября 1921 года они официально были переименованы в штурмовые отряды - Sturmabteilung. Или как их чаще называли - СА. Штурмовиков, одетых в коричневую униформу, набирали в основном из числа преступных элементов добровольческого корпуса. Командование штурмовыми отрядами вверили Иоганну Ульриху Клинциху, подручному пресловутого капитана Эрхардта, который привлекался по делу об убийстве Эрцбергера и лишь недавно был освобождён из тюрьмы.
“Гитлер с самого начала дал ясно понять, что путь к власти лежит через агрессию и насилие против Веймарской республики, рождённой позором поражения” [14 c. 42].
Организованное насилие было не случайным, а главным в политической практике нацизма. На штурмовиков возлагалось множество дел, но большая их часть была сопряжена с насилием или, что не менее важно, с угрозой насилия. Это было применение насилия не в военных, а в политических целях. Врагами были левые!
Одновременно Гитлер открыто признавал, что он многому у левых учился. Но т.к. он упорно не хотел видеть различий между социал-демократами и коммунистами, называя их всех марксистами, то, скорее всего, Гитлер не понимал, что его нацистскую партию роднит именно с коммунистами, а не с социал-демократами одно общее свойство. И Гитлер, и Ленин заявляли о необходимости заручиться поддержкой масс и в равной степени не верили в способность масс организовываться самостоятельно; нацисты, как и коммунисты, вовсе не считали, что должны представлять массы, а были уверены, что массы созданы, чтобы их поднимать и вести [3 с. 39, 24 c. 115].
С появлением СА Гитлер открыл простейший способ воздействия на своих оппонентов: штурмовики, не довольствуясь поддержанием порядка на митингах нацистской партии, начали разгонять митинги, организуемые другими партиями. В силу этого первые контакты нацистов и левых происходили в виде уличных стычек и потасовок. Однажды в мае 1921 года штурмовики под руководством Гитлера, явились на митинг, где должен был выступать баварский федералист по имени Баллерштедт, и избили его. По приговору суда Гитлер провёл месяц в заключении. Выйдя из тюрьмы, он предстал перед согражданами в ореоле мученика, пострадавшего якобы за общее дело, приобретя тем самым ещё большую популярность [73 c. 67].
“Прекрасно, - констатировал Гитлер перед полицейскими. -Мы добились того, чего хотели: Баллерштедт так и не получил слова!”
За несколько месяцев до случившегося, Гитлер, выступая в одной из аудиторий, сказал: “Национал-социалистское движение будет и впредь безжалостно пресекать - в случае необходимости силой - попытки провести митинги или выступления, которые могут неблагоприятно повлиять на сознание наших соотечественников”.
Конечно, подобное в Мюнхене могло иметь место исключительно ввиду потворствования действиям НСДАП правительства Баварии во главе с фон Каром, которое видело в новой партии агрессивного союзника в борьбе с прочими политическими противниками.
Баварскому правительству, которое возглавлял граф Лерхенфельд, известный умеренными взглядами и заменивший на этом посту в 1921 году экстремиста Кара, трудно было придерживаться линии общенационального правительства. Когда оно попыталось провести в жизнь закон против терроризма и уличных беспорядков, “правые”, к числу которых принадлежал теперь и Гитлер, организовали заговор по низвержению Лерхенфельда и марш протеста в Берлин, чтобы свергнуть республику.
Демократическая Веймарская республика оказалась в тяжёлом положении, самому её существованию постоянно угрожали не только правые, но и левые экстремисты.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments