?

Log in

No account? Create an account
Вахтенный журнал стареющего пирата

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация
> Вахтенный журнал стареющего пирата

Июль 2, 2005


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
10:33 pm - ЛЕВОЕ "КРЫЛО" НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА (10)

Правящей “Веймарской коалиции” противостояла широкая группировка консервативных, националистических партий и организаций, выступавших против выполнения Версальского договора. Их деятельность инспирировали крупные промышленники западногерманской тяжёлой индустрии, наиболее пострадавшей от программ демилитаризации, – Стиннес, Тиссен, Кирдорф [19 c. 12]. Центром правой оппозиции стал так называемый “Круг Людендорфа” – политическая организация, объединившая представителей рейхсвера, НННП (Немецкая национальная народная партия), “Немецкой партии Отечества” Вольфганга Каппа, фёлькишских группировок, солидаристов под руководством Эдуарда Штадлера, “Германского ордена” – влиятельной оккультной организации [29 c. 3, 35 c. 74]. Эти политические силы использовали широкое недовольство в стране Версальским миром, реваншистские настроения, агрессивность монархически настроенных групп населения, брожение в армии и среди демобилизованных ветеранов войны. В условиях нарастающего экономического кризиса правые решились на открытое вооруженное выступление.
В марте 1920 г. командующий первой армейской группой фон Лютвиц организовал беспрепятственный вход в Берлин добровольческих корпусов [83 c. 31] (“фрайкоров”). На улицах Берлина ветераны-штурмовики капитана Эрхардта с лёгкостью разогнали неорганизованные отряды берлинских рабочих. Среди спасающихся бегством левых был и начинающий социалист Отто Штрассер - член СДПГ, сотрудник её центрального органа - газеты “Форвертс”, командир трёх пролетарских “красных сотен” и несостоявшийся защитник идеалов Веймарской республики... [62 c. 68] Эрхард с триумфом въехал в Берлин через Бранденбургские ворота и, глядя на поверженный город, обратился к Вольфгангу Каппу, бывшему губернатору Восточной Пруссии, а теперь политическому лидеру мятежа: “Я поставил вашу ногу в стремя, а править теперь предстоит вам!” [16 c. 12]
Спустя несколько дней было объявлено о создании правительства В. Каппа и ликвидации Веймарской конституции. Правительство, не обладавшее силами для борьбы с путчистами, ограничилось лишь призывом к профсоюзам о начале всеобщей забастовки. Любопытно, что первыми на него “откликнулись” берлинские банки, прекратившие выдачу денег. Не поддержала путч и армия. Новый главнокомандующий фон Сект пытался не втягивать рейхсвер в гражданский конфликт и не давать повод странам Антанты для ужесточения программы демилитаризации Германии. Неожиданностью для путчистов также стала пассивная позиция правоцентристских партий. Их руководство не решалось рисковать в преддверие первых парламентских выборов. В условиях политической изоляции Капп добровольно сложил с себя полномочия и отказался от политической деятельности, 17 марта 1920-го года бежав в Швецию.
Законное правительство было восстановлено. Оно запретило все добровольческие военизированные формирования (так называемый “чёрный рейхсвер” - резервные формирования рейхсвера, создание которых не предусматривалось Версальским договором 1919 г. и набирались из возникших после первой мировой войны многочисленных организаций и союзов крайне правой ориентации: “Добровольческий корпус”, “Стальной шлем” и др.) [71 с. 18]. Исключение составила лишь Бавария и её столица - Мюнхен.
Совершенно неслучайно Мюнхен стал центром национал-социализма, пунктом, откуда должен был воссиять свет для Германии и всего “арийского человечества” [3 c. 290]. Здесь, после разгрома советской республики, утвердилась реакция в её наиболее открытой и грубой форме. Можно усмотреть известную закономерность в том, что колыбелью германского фашизма явился город, где впервые в Германии одержала победу пролетарская революция и была установлена советская власть. Кроме того, Мюнхен служил сосредоточием сепаратистского движения, центром интриг сторонников восстановления дунайской монархии под скипетром Вительсбахов (наследственных правителей Баварии). Папа и французская контрразведка в собственных интересах поддерживали эти сепаратистские тенденции [22 c. 31, 44 c. 89]. Лозунг - “прочь от революционного Берлина” - служил великолепно и баварским клерикалам и германским националистам, которые мечтали о превращении Баварии в оплот всегерманской контрреволюции. Именно этим объясняется наплыв в Мюнхен, особенно после неудавшегося капповского путча, монархического офицерства, бесчисленного множества политических авантюристов и проходимцев, ищущих приложения своим силам.
Сепаратисты из баварского земельного правительства фон Кара вопреки указанию федеральных властей не только не ликвидировали противозаконные фрайкоры, но и разместили легионеров едва ли не со всей Германии в лесных лагерях под видом лесорубов и спортсменов. Это превратило Баварию в эпицентр праворадикальных экстремистских движений.
Выборы в июле 1920 г. выявили быструю поляризацию политических сил. На левом фланге значительно усилила свои позиции НСДПГ (84 мандата) при сокращении фракции СДПГ до 102 депутатов. Впервые четыре места получили в рейхстаге коммунисты. Уменьшилось представительство партии Центра (64 места) и НДП (39 мандатов). НННП образовала мощную праворадикальную фракцию (71 мандат). Новая расстановка сил в рейхстаге вызвала распад “Веймарской коалиции”. Новое правительство образовали ННП, НДП и “центр”. Канцлером стал К. Ференбах из партии “центра”. Для стабилизации товарного рынка была сделана попытка ужесточения таможенной политики. Газеты начали печатать курс доллара и ценных бумаг, а правительство пыталось упорядочить движение капиталов и эмиссию. Но после определения на Парижской и Лондонской конференциях в 1921 г. окончательных условий выплаты репараций Ференбах демонстративно подал в отставку. Правительство возглавил ещё один лидер “центра” Й. Вирт, попытавшийся найти способы выполнения международных обязательств. Правительство объявило о намерении национализировать без выкупа для обеспечения репарационных выплат до 10 % промышленных капиталов (признанных военными прибылями). В ходе дальнейших переговоров с промышленной группой Г. Стинесса было достигнуто компромиссное соглашение об отказе от национализации при размещении правительственного займа в 1 млрд. марок золотом. Однако в дальнейшем промышленники настояли на выплате займа бумажными банкнотами, в результате чего бюджет получил (с учётом растущей инфляции) лишь 50 млн. марок золотом. Правительство перешло к широкой продаже золотого запаса для поддержания курса марки [73 c. 88]. Это стабилизировало финансовый рынок в марте–апреле 1922 гг., но скупка государственных ценных бумаг промышленниками для обращения их в золото вызвала новый виток инфляции. В условиях открытого саботажа магнатов тяжёлой индустрии правительство вновь обратилось за поддержкой к международным финансовым кругам. Однако переговоры о стабилизации экономического положения в Германии на Генуэзской конференции 1922 г. провалились. Трагическая гибель их организатора В. Ратенау вызвала кризис правящей коалиции. Ни одна из партий не решалась взять на себя ответственность за заведомо невыполнимые международные обязательства [83 c. 85]. Правые (в который раз!) выступить не успели, а у левых попросту не нашлось того лидера, который произнёс бы каноническое ленинское: “Есть такая партия!”
В конце 1922 г. было образовано “внепартийное правительство” В. Куно, близкого друга Гуго Стиннеса. Новый кабинет выдвинул идею окончательного отказа от выплаты репараций и выполнения других международных соглашений. Этот курс преподносился как единственная возможность предотвратить экономических крах. Но его подлинной целью являлась дальнейшая дестабилизация и, в конечном счете, ликвидация республиканского строя. Инфляционные процессы приобрели неконтролируемый характер. На протяжении второй половины 1922 г. курс национальной валюты устойчиво снижался. В августе за 1 доллар уже давали 1 тыс. марок, в декабре – 7-8 тыс. марок. Окончательный крах финансовой системы произошёл в начале 1923 г., после ввода в Рурскую область франко-бельгийских войск – таким образом правительство Франции ответило на политику Куно. Этот кризис вызвал панику на фондовом рынке и колоссальные бюджетные расходы (в Рурской области начались массовые акции гражданского неповиновения, и более половины 12-миллионного населения полностью перешло на государственное обеспечение). Вместе с Руром Германия лишилась 88 % добычи угля, 70 % выплавки чугуна, 40 % выплавки стали. Правительство включило печатный станок. Уже в январе денежная масса достигла 2 биллионов марок, в августе – 3200 биллионов. Покупательная способность марки резко снизилась. Так, в 1918 г. в Берлине можно было приобрети на одну марку 10 трамвайных билетов, в 1919 г – уже 5, в 1921 г. – 1. В июле 1923 г. трамвайный билет стоил 100 марок, в августе – 10 тыс., в ноябре – 150 млрд. марок. Сама марка стала постепенно выходить из внутреннего обращения, усилился спрос на валюту. Деньги становились дешевле, чем бумага, на которой они печатались. Доходы бюджета покрывали в начале 1923 г. 1/3 расходов, а в конце года – 1/100 часть. Государственный долг достиг в августе 1923 г 1200 биллионов марок [73 c. 15]. Германия стояла на пороге катастрофы. В этой ситуации резко усилилось влияние радикальных экстремистских политических сил.


(Оставить комментарий)


> Go to Top
LiveJournal.com