?

Log in

No account? Create an account
Вахтенный журнал стареющего пирата

> Свежие записи
> Архив
> Друзья
> Личная информация
> Вахтенный журнал стареющего пирата

Июль 2, 2005


Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
10:28 pm - ЛЕВОЕ "КРЫЛО" НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА (7)
Глава I. Рождение германского национал-социализма.

1. Фашизм. Unde tu?
“Он родился на своё собственное и всего мира несчастье” - такими словами определил крупнейший немецкий писатель Томас Манн факт рождения Адольфа Гитлера 20 апреля 1889 года. Однако эти слова, как нельзя более, подходят и для определения факта появления идеологического течения под роковым названием “фашизм”.
Как большинство социально-значимых идеологий XX в. национал-социализм следует отнести к числу корпоративных идеологий. Поскольку в массовом сознании термин “национал-социализм” неразрывно связан с термином “фашизм”, начнём наш анализ с рассмотрения фашизма, как первоосновы будущего гитлеровского национал-социализма. Как и национал-социализм, фашизм тоже относится к идеологическим течениям корпоративного типа [32 с. 9, 84 c. 466]. В то же время фашизм является наиболее специфичным явлением в этом ряду. Сложность его изучения усугубляется существенными отличиями раннего фашистского движения первой трети ХХ в. и фашистских режимов 30-40 гг. Ранний фашизм в организационном отношении представлял собой достаточно пёстрый конгломерат группировок и движений, образовывавшихся под совершенно различными лозунгами и не пользующихся сколько-нибудь серьёзным политическим влиянием. Отсутствовала и общая идеологическая платформа раннего фашистского движения, более или менее чёткое видение предлагаемого альтернативного социального проекта. Фашизм в наибольшей степени проявил общую особенность корпоративных идеологий - приоритет духовной консолидации движения, опережающей складывание политической доктрины. При этом, основой фашизма стал не определённый круг идей, порожденных осмыслением разрушительных последствий ускоренной модернизации, а сам психологический импульс, вызванный этим кризисом и минимально опосредованный какими-либо рациональными доводами. Фашизм наиболее чутко отреагировал на психологические запросы "человека массы", “человека толпы”. Фашистский синдром складывался из противоречивых, подчас исключающих друг друга стремлений "человека массы", порождённых причудливым переплетением традиционных и модернистских ценностей. Простота мировосприятия, основанная на системе упрощённых стереотипов, высокая эмоциональность в ущерб рационализму, мистический оттенок духовности, подсознательное недоверие к технике и "городам", вера в возможность предопределённого, гармоничного, идеального порядка вещей сочетались с безусловным стремлением к коренным переменам революционного характера, стремлением лично участвовать в них, отношением к технологии как к неизбежному злу, способному ускорить общественные преобразования. Крупнейший идеолог германского раннего фашизма Мёллер ван ден Брук выразил эту психологическую ситуацию формулой: "Революционный человек и консервативный человек имеют сегодня общего противника. Этим общим противником является человек либеральный" [86 с. 97].
Ранний фашизм аккумулировал негативную энергетику маргинальной (от лат. marginalis - “находящейся на краю”) среды, не пытаясь перевести её в какое-либо конструктивное русло. Первая мировая война поставила решающую точку в формировании этой психологической направленности. "Человек массы" воспринял её как событие своей личной жизни, почувствовав собственную важность и значимость. Не идеализируя войну, пройдя испытание её кровью и грязью, "человек массы" воспринял эту бойню, стиравшую индивидуальные различия и индивидуальные страдания, как символ очищения и братства. В общественном сознании закрепилось иррациональное и даже мистическое ощущение естественности насилия. Культ силы, неразборчивость в средствах, спокойное отношение к массовым убийствам, жестокость воспринимались как проявления естественной человеческой сущности [41 c. 40]. Рождалось желание увидеть гибель всего фальшивого мира с его поддельной культурой и притворной моралью. Заключение унизительного Версальского мира в тот момент, когда германские и итальянские войска всюду (!) занимали позиции на территории стран Антанты добавило в эту гамму чувств крайнюю озлобленность, ощущение обманутости и предательства. Любимое выражение германских фронтовиков после 1918 г. “Революция нам ударила в спину!” [73 с. 54]. Это мнение оказалась столь популярным, что выкристализировалось в немецком языке в свециальный термин - Dolchstoss - “Удар в спину” [74 c. 459].
Таким образом, война психологически сплотила маргинальную среду. Она же привела массу в политическое движение. В 1918-1919 гг. начинают образовываться радикальные военизированные движения в Германии, Австрии. В Италии такие отряды стали называться "фашистскими" - от слова fashio, то есть "пучок" (ещё в конце XIX в. в Италии действовали крестьянские повстанческие отряды, эмблемой которых был пучок стеблей, символизировавших братство по оружию) [27 c. 524]. Позднее это слово стало применяться для обозначения всех подобных группировок. Их отличительными чертами был политический радикализм, воинственность, бунтарство, массовый характер, преобладание негативных, разрушительных целей и, в то же время, подчёркнутое стремление к внутреннему единению, боевому братству. Война породила и вождей фашизма. Это были новые лидеры, разительно отличавшиеся от элитарных буржуазных политиков. С ними в политику пришла особая страстность, агрессивность, ориентация на иррациональные порывы масс, новый политический язык - образный, яркий, остроумный, хотя и не всегда “парламентский”. Тем не менее, именно эта показная грубость и простота импонировали массам, придавая ораторам образ “людей из народа”.
Идеологически послевоенное фашистское движение оставалось достаточно аморфным. Его идейный арсенал пополнялся уже достаточно известными понятиями и категориями, но в наиболее острой, радикальной интерпретации. Созвучны фашизму оказались солидаристские идеи, в том числе сословно-корпоративного устройства общества, анархо-синдикалистская "теория прямого политического действия", фёлькишская концепция народа (vоlkisch -нем. термин, соответствующий российскому движению народничества. В центре данной идеологии оказалось понятие "народ" - как особая органическая общность, единый социальный организм, обладающий собственной душой, характером, волей, судьбой.) как единого социального организма в сочетании с жёсткими формами национализма. Популярен был в фашистских кругах радикальный вариант социал-дарвинизма, представленный в трудах Ж. Габино, Х. Чемберлена, О. Аммона, тяготеющий к идеологии расизма [75 c. 189]. Большое влияние на становление фашистского движения оказал антисемитизм, превратившийся на рубеже XIX-ХХ вв. в достаточно мощную политическую силу. В это время антисемитизм уже окончательно утратил религиозную мотивацию и отражал чисто экономические и социальные аспекты "антимодернизационного бунта". Особенно характерен в этом отношении был немецкий антисемитизм. В публицистических работах его классиков - Е. Дюринга, О. Глагау, В. Марра, антисемитская пропаганда тесно увязывалась с идеями народной общности, национального социализма [52 c. 34]. Многие немецкие антисемитские партии и группы, образовавшиеся в 80-90 гг. XIX вв., влились впоследствии в фёлькишское и раннефашистское движения. К наиболее причудливым источникам фашистской идеологии можно отнести и мистическую традицию. Теоретики оккультизма начала ХХ в. Гвидо Лист, Йорг Ланц, Сайрус Рид Тид, Ганс Горбигер, Пауль де Ларагд уже накануне мировой войны были властителями дум великосветского общества Европы [36 c. 17-18, 22, 25]. Их расовые, геополитические, космологические идеи распространялись в тайных организациях масонского типа. В популяризированном виде они легко заполняли духовный вакуум в обществе, изломанном долгой войной.
Чрезвычайный эклектизм идеологической базы раннего фашистского движения мог стать серьёзным препятствием для его политических амбиций. Однако фашизм имел и важные преимущества по сравнению с другими партиями и движениями - от монархических и консервативных до католических и народнических, решительно выступавших против дальнейшего углубления либеральных реформ. Только фашизм обладал эмоциональностью, достаточно высокой для мобилизации маргинальных масс, и жёсткой решительностью, необходимой для того, чтобы направить общественное развитие в принципиально новое русло. Эта слабость временных союзников в большей степени открывала фашизму путь к власти, нежели просчеты непосредственных противников. Такая ситуация вызвала "рывок к власти" движений фашистской ориентации уже в первые послевоенные годы. Однако победное шествие итальянского фашизма ("поход на Рим" 1922-го года) оказалось исключением, подтвердившим общее правило - время торжества фашизма ещё не пришло. Предстояла организационная и идеологическая консолидация движений с выработкой позитивных программ общественных преобразований - реальных приоритетов экономической, социальной, внешней политики после прихода к власти, проектов трансформации государственно-правового устройства. Сценарии такой внутренней консолидации фашистского движения были различны - в Италии она проходила в условиях уже созданного фашистского режима, в Австрии - как постепенная фашизация республиканского строя в результате политики правящей христианско-социальной партии, в Германии - в условиях оппозиционной деятельности НСДАП. Символично, что и в Советской России, где уже с 1917 г. у власти находилась леворадикальная партия, по своему "генотипу" чрезвычайно близкая к фашистскому движению, период консолидации растянулся до "великого перелома" 1929-го года. Очевидно, что помимо качественной эволюции самих движений требовалось и достижение иного состояния общества - более широкий охват всех слоев процессом модернизации, окончательное разрушение традиционной изолированности индивида от политики, рост общей грамотности - как обязательное условие идеологической мобилизации масс, и, наконец, экстремальные условия экономического или военно-политического кризиса, способные до предела радикализовать общественное недовольство. Подобная ситуация сложилась лишь к началу 30-х гг. И непременным её условием стало наличие разнокалиберных “левых” и “правых” уклонов в строящихся сверхцентрализонных тоталитарных системах.
Для того, чтобы выявить идейные корни национал-социализма - германской разновидности фашизма, необходимо обратиться к реакционным идеям буржуазных философов, которые в качестве фундамента использовались при строительстве мировозрения третьего рейха.
Уже в начале ХIХ в. в аристократических и буржуазных кругах Германии получили распространение идеи национализма и пангерманизма. В 1894 г. на их основе возник знаменитый Alldeutscher Verband - Пангерманский союз, объединивший в своих рядах крупных германских монополистов, землевладельцев, а также консервативную буржуазную интеллигенцию [74 c. 366].
Огромное и самое непосредственное влияние на формирование национал-социалистической идеологии оказали высказывания Фридриха Ницше. Фашисты беспрестанно ссылались на его произведения, объявляя Ницше предтечей фашистской “философии” [32 c. 12].
Философия Ницше сложилась в 70-80-х гг. ХIХ в., когда появились первые признаки упадка старого, основывавшегося на принципе свободной конкуренции, капитализма и обнаруживающего ростки буржуазного монополистического капитализма. Переход к монополистическому капитализму неизбежно сопровождается кризисом буржуазной демократии, отрицанием её и как следствие переходом к насильственным террористическим методам социального и политического управления.
Ницше настойчиво требовал выработки т.н. “высшего человека” - нового типа человечества. Только сильные люди, проявляющие себя в том, что они имеют волю к власти и властвуют, требуют подчинения, составляют счастье и надежду человечества. “Сверхчеловек” отвергает проблему истины и лжи как совершенно бессмысленную. По Ницше, культ истины в познании, подобно культу добра в морали, придумала толпа, враждебная “сверхчеловеку”, который не ставит вопрос о соответствии или несоответствии знания действительности; для него познание - это “воля к власти”. А тяга к власти, это уже краеугольный камень мировозрения Гитлера!.. Тут нельзя не вспомнить его любимый лозунг 20-30-х гг.: “Власть! Мы должны взять власть!” [13 c. 90]
“Сверхчеловеку” нужна не истина вообще, а исключительно полезная ему истина, или лишь всё, что ему полезно, будь то истина, полуистина или ложь.
Идеалом общественного устройства Ницше провозглашал жёстко-иерархический сословно-кастовый строй. С особой ненавистью говорил Ницше о “рабах демократического вкуса”, стремящихся утвердить равенство всех перед законом, о всех тех, которые по его мнению, являются сторонниками социализма. Больше всего его возмущает то, что социалисты провозглашали возможность для всех жить своей свободной жизнью; в этом он видит “отрицание воли к жизни”, ибо согласно законам жизни люди делятся на повелевающих и повинующихся, на рабов и господ. Для достижения и осуществления власти сильным позволено всё. Массы будут подчиняться только в том случае, если будут чувствовать, что лица, стоящие над ними, обладают “высшей формой”. Поэтому Ницше требовал отбора в касту господ прежде всего по принципу “чистой расы”, “благородства крови”. Спустя некоторое время другой “философ” - Гитлер напишет: “Все великие культуры прошлого погибали только в результате того, что творческий народ вымирал в результате отравления крови” [3 c. 242]. Как видим, Гитлер шёл прямо по стопам своего учителя.
А вот ницшеанские идеологические принципы морали: “Господа земли” должны составлять сплочённый, замкнутый коллектив. Среди равных себе они должны придерживаться определённых обычаев, традиций, обнаруживать высокие человеческие качества: верность, долг, честь, любовь, дружбу, великодушие. Но вне своего круга они освобождаются от всяких социальных и моральных уз. По отношению к другим индивидам они должны быть подобны хищным зверям. “Будьте тверды!” - такова основная заповедь Ницше, с которой он обращается к господствующим классам. “Пусть Ваши сердца не знают сострадания к порабощённым вами людям труда, пусть не дрогнут они при виде мук и ужасов эксплуатации, на которые обречены “низшие”. “Пока сила на вашей стороне, вам нет возмездия”[29 c. 3].
Культ сверхчеловека неизбежно соединялся в философии Ницше с возвеличиванием агрессии и войны. Он считал, что лишь война делает людей естественными, она пробуждает в людях новые силы к творчеству. Поэтому только война может спасти человечество.
Нацисты широко использовали “выводы” Ницше для обоснования своей идеологии, хотя следует отметить, что Ницше не считал немецкого обывателя будущим властелином мира. Напротив, он неоднократно заявлял, что немцы “пошлы”, что Германия портит культуру, как только с ней соприкасается. К тому же Ницше не был антисемитом, не восхищался пруссачеством. Впрочем, это не помешало гитлеровцам впоследствии активно пропагандировать ницшеанские идеи о воспитании новой рассы господ, о рассовой чистоте и морали под видом своих собственных опусов. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно открыть главу “Народ и раса” в гитлеровской “Майн Кампф” [3 c. 237-276].

(2 комментария | Оставить комментарий)

Comments:


[User Picture]
From:numer140466
Date:Июль 7, 2008 08:50 pm
(Link)
"когда германские и итальянские войска всюду(!) занимали позиции на территории стран Антанты" - это глюк перевода или автора? Кстати, помнится, в Эльзас союзники-таки вошли.
[User Picture]
From:u_96
Date:Июль 7, 2008 09:08 pm
(Link)
Глюк перевода.

> Go to Top
LiveJournal.com