u_96 (u_96) wrote,
u_96
u_96

Category:
  • Mood:

«Турьё поганое» или пара слов о культуре туризма.

Говоря тут о туризме, я не имею в виду парижский променад или автобусный марш-бросок по «Золотому кольцу». Речь о классике жанра – «романтике рюкзака, костра и палатки».

Надо отметить, что в своё время я вдосталь побегал по всяким Мангупам, Хибинам, Памир-Алаям, Катуням, Горным Алтаям, ДЮТам, КСП и «Разгуляям». Стало быть, судить о туризме могу не только, как постороннее лицо, но и как зритель, так-зять, «изнутря». Много чего в туризме есть бодрящего и интересного. А местами – так и вовсе удивительного… Но речь сейчас не об этом. Однажды на очередном КСП мне запомнилось, как пара-тройка местных регулярных тусовщиков обзывала всех прочих «турьём». Причём, с эпитетом «поганым»… Больше всего удивило то, что эти самые «прочие» с таким обращением полностью соглашались. И даже высоким званием «поганого турья» гордились, как неким корпоративным синонимом знаменитой реплики «потому что мы – банда!» Чуть позже фрагментарно поишачив в СЮТУРе, я понял, что «турьё поганое» бывает реально турьём. И реально – поганым. А как иначе можно назвать придурков, на спор, будучи в абсолютной трезвости, с пяти метров мечущих топор в молодую берёзку? Причём, в метре за берёзкой стояла их собственная палатка… Или как поименовать обсосов, оставляющих после себя в лесу вовсю полыхающий костёр?.. Следящих грудами не закопанного и тщательно рассеянного по окрестностям мусора?.. Или снимающих «для прикола» чужие вешки и маркеры?.. Тут точнее, чем «турьём поганым» и не припечатаешь.

Но иногда турьё бывает не просто поганым, но и уёбищным.
И таких представителей социума я бы показательно распинал. Где-нибудь напротив входа в отдел продаж турснаряги. Сейчас сами поймёте почему. Пример уёбищного турья сам вспоминать не буду, предоставлю слово Вальтеру Шульцу:

«…День обещал быть ясным, морозным, не менее тридцати ниже нуля, но это не могло остановить Охотника. Надо выбираться в «жилуху», семьдесят километров тайгой. Через 40 км промежуточный стан – избушка на берегу Хамсары, а там последние тридцать – и дома. План по пушнине выполнен, можно бы ещё подождать проходную белку, но в зимовье прогорела печь, и оставаться там было просто рискованно. Таёжный рюкзак («поняга») увязан, ружьё, посох, лыжи – вот и всё. Подозвал собаку, подпёр крепкой палкой дверь избушки – и в путь.

Несмотря на лютый мороз, лыжи скользили нормально, снегу было немного. Сначала шёл по своей пробитой лыжне, потом по целине, но путь знакомый, не раз хоженый зимой и осенью. В середине дня Охотник сделал небольшой привал, развёл костерок для чая, раскрошил сушёной сохатины, горсть крошева отправил в рот, потом ещё и ещё. Утолив голод, запил всё чаем, покурил, забросал снегом остатки костра и, взвалив на спину понягу, встал на лыжи, путь ещё далёк, хоть и всё время вниз, под горку.

Ближе к вечеру опять хотел сварить чаю, но пожалел светового дня, по расчётам он не укладывался в намеченный график движения, поэтому решил обойтись без привала. Охотник думал прибавить темп. Внутренний голос советовал не гнать, в такой мороз спешить нельзя, лёгкие не выдержат крупных порций ледяного воздуха, это просто опасно, но ноги сами несли его всё дальше и дальше в тёмную вечернюю тайгу. Стемнело совсем. До избушки оставалось два километра, но Охотник сильно устал, пот заливал глаза, стекал по спине, даже руки в рукавицах были мокрыми. К вечеру мороз немного отпустил, идти стало легче, но он знал, что к утру опять похолодает. Хорошо, что его ждёт избушка с печкой и сухими дровами. Он представил себе, как сварит густую мясную похлёбку, наестся до отвала, но прежде, по сибирскому обычаю, всласть напьётся крепкого горячего чаю.

Вот и Хамсара, надо перейти на остров, потом опять через рукав реки и подняться на берег прямо к зимовью. Никаких следов пребывания человека не встречалось, значит избушка свободна. Когда Охотник взбирался на берег, у него дрожали от напряжения ноги, в ушах стоял шум: позади сорок километров тайги, одежда насквозь промокла. Он сбросил понягу, сошёл с лыж и направился к избе. Поднял глаза и невольно сделал шаг назад. Избушки не было…

Вместо неё стояла покосившаяся поленица дров, какие-то жерди были прислонены к лиственнице, валялось занесённое снегом ведро, да на колышке висела связка ржавых капканов. Охотник прислонился к поленице, случившееся не укладывалось в голове. Что делать? Потная одежда стала быстро остывать, ещё чуть-чуть и окоченеешь, срочно нужен жаркий костёр, да пора устраивать ночлег. У Охотника был кусок брезента для полога, острый топор. Быстрее браться за работу, пока не закоченел в холодной мокрой одежде. Щепки от сухого пня, кусок бересты – и растопка сложена. Руки плохо слушались, он вытащил коробок, открыл, вынул спичку и чиркнул по тёрке на себя. Спичка вспыхнула, кончик её обломился и упал в открытый коробок. Все спички разом загорелись. От неожиданности Охотник выпустил коробок из руки, и тот шлёпнулся в снег, догорая весёлым синим пламенем. Больше спичек у него не было, запасной коробок оставил в своей избушке около прогоревшей печки.

Охотник был опытным таёжником, но с подобной ситуацией ни он, ни его товарищи не сталкивались. Предстояла ночёвка без костра и в мокрой одежде. Это неминуемая гибель, помощи ждать неоткуда. Надо уходить. А это ещё тридцать километров тайгой. Идти придётся налегке, понягу оставить на лиственнице, взять ружьё, завернуться в брезент от ветра и быстрее шагать. Собака крутилась около хозяина, преданно заглядывая в глаза, но хвост её почему-то всё время опускался к земле, она чувствовала беду, грозившую Охотнику.

Первые шаги дались с трудом, потом пошло легче. Охотник решил сначала согреться ходьбой и, превозмогая усталость, всё прибавлял и прибавлял шагу. Силы таяли, путник стал запинаться и падать. Старался быстрее встать на лыжи, но это давалось всё труднее. Он потерял меховые рукавицы, бросил посох. Руки засунул глубже в подмышки и продолжал идти, голова кружилась и шумела. Потом просто не захотелось подниматься с земли и куда-то двигаться.

Его нашли на льду реки примерно через четыре дня. Собака прибежала домой одна, охотникам не надо объяснять, что это значит.

Позднее выяснилось, что летом по реке на плоту шли туристы, устроили ночёвку в избушке. Утром плота не обнаружили, наверное, плохо привязали. Раскатали избушку по брёвнышку, связали плот и поплыли дальше…» (с)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments